Страница 37 из 70
— Что слышал! Кредиторы вот-вот грозятся отобрать ее квартиру, у Дины больше никого кроме тети нет! Тут же твой ненаглядный дядюшка рисуется, и припирает девку к стене. Он сказал, что посадит Дину на двадцать лет, если она не заберет заявление, и да, эта девочка учебу свою бросила из-за тебя, хотя она на бюджете училась своими знаниями, а не деньгами любимого дяди себе место выбила!
А теперь вот какая картина получается: ты эту девочку чистую попортил, и в отказ сразу пошел, такой гордый, молодец просто. Теперь Дина прислугой у тебя дома работает, зашибись расклад, правда?
— Я не знал.
— Это уже никого не интересует, мой птенчик. Хоть бы прощение попросил, Дина ведь была невинной, цветочек домашний аленький, который ты просто растоптал! Из-за тебя, красавца, вся жизнь этой девочки под откос пошла, а ты ходи дальше, я вижу, тебе очень весело, и сам решай, кто тут волк, а кто овца паршивая. Так то, Гордей, и живи теперь с этим, надеюсь, ты рад!
Резко развернувшись, Мирослава скрылась в лабиринте коридора.
Я же отошел к окну, ослабляя рубашку на шее. Стало дурно, неприятно, липко даже как-то.
Вот оно что значит, какой такой расклад. Не сама, дядя вмешался. Угрожал он ей, Герман это хорошо умеет. И тетка ее в больнице. И кредиторы. И учебу бросила тоже не просто так, не из гордости.
Я думал, все не так паршиво, а оно вон как. Со страха она заявление забрала, и ведь ни слова про тетку не сказала. Молчала, пока я ее выжить из дома пытался. Осколки руками убирала, сидя на коленях перед всеми, блядь.
Сжимаю зубы, хочу закурить, но вышедшая позади Моня не оставляет и шанса.
— Черт..
Быстро убираю пачку сигарет в карман, меняю маршрут.
* * *
Гордей ушел даже не поев, и это хорошо. Не хочу его видеть, мне физически сложно находится с ним в одной комнате. На завтрак приходят бабушка Фрося, Никита и Герман Андреевич. Последний мрачный как гроза, то и дело стреляет в меня глазами. Я уже в форме и понятия не имею, как теперь мне тут работать после того, что было с утра.
Если раньше он хоть на долю секунды мог вызвать у меня уважение, то теперь только пугает. Не меньше, чем сам Гордей.
— Спасибо, Диночка. Очень вкусно. Умница.
Бабушка Ефросинья благодарит меня и идет с Никитой в гостиную. У Германа ноль эмоций, он просто поднимается из-за стола, и я догоняю его в последний миг:
— Герман Андреевич!
— Что?
— То, что было утром.. извините. Я больше не потревожу вас в вашей спальне.
Сгорая со стыда, заставляю себя это произнести. Пусть я буду виновата, я не хочу еще больше добавлять себе проблем.
— Так держишься за это место. И правильно, потому что по одному лишь моему щелчку тебя не примут даже унитазы драить, а теплый дом смениться зоной, это понятно?
— Да.
— Иди работай.
— Я хотела спросить..
— Что еще?
— Моя тетя. Мне нужно к ней в больницу. Пожалуйста, всего на пару часов! Я не знаю, на когда ей назначили операцию, может, там надо что подписать, у тети инсульт, это важно.
— Ты забыла, где находишься? Ты на рабочем месте и выходной у тебя будет в воскресенье.
— Но сегодня же вторник.
— Вот именно что вторник, потому работай, зарплата тебе достается не за красивые глаза, а аванс был уже выдан. Что-то еще непонятно?
Его слова, такие жесткие, тон голоса просто стальной.
В этот момент хлопает дверь. Эльза вернулась.
— Нет, мне все понятно.
Опускаю голову, начинаю убирать на кухне. Прости, теть Люба. Я стараюсь, я мысленно с тобой каждую минуту, вот только мне так неспокойно. До воскресенья еще столько дней.
Я переделываю все задания Эльзы и даже успеваю выгулять их Джека. То и дело поглядываю на часы. Герман Андреевич уехал на работу, Эльза играет с Никитой. Я уже приготовила ужин и погладила белье, снова выгуляла собаку.
И я не удерживаюсь. Без позволения покидаю этот дом, снимаю форму и переодевшись, еду к теть Любе в больницу.
Они все равно каждый своим занят, это недолго, мне надо увидеть врача, я обязана лично поговорить с ним.
Дорога до больницы меня выматывает, только сейчас вспоминаю, что я сегодня ничего не ела. Как только вхожу в отделение, кружиться голова. Кто-то дает мне шоколадку.
— Девочка, ты что, не ела?
— Нет.
— Ну кто так делает, додумалась же!
— Все в порядке. Мне лучше, спасибо.
Вижу врача в конце коридора, быстро подхожу к нему:
— Антон Данилович, как моя тетя?
— Состояние стабильно тяжелое, мы пытались ее стабилизировать медикаментозно, но не получилось. Без операции не обойтись, будет замена сосуда.
— Хорошо, да, хорошо, если это поможет. Когда будет операция?
— Завтра первой возьмем. Хорошо что вы приехали, до вас не дозвониться. Идемте, надо подписать бумаги. И в аптеку вам надо еще, докупить по списку все на операцию.
Я все же не зря приехала и решаю вопросы. Правда, вместо ожидаемых двух в больнице я провожу целых пять часов. Мне даже удается зайти к теть Любе в реанимацию, она лежит под аппаратом. Такая слабая, бледная, единственный мой родной человек.
— Крепись, теть Люба. Я все сделаю чтобы помочь тебе, только не оставляй меня одну! Ты очень сильная, я знаю! Борись! Ты должна выздороветь! Я не.. я не смогу одна. Я слабая. Пожалуйста, выздоравливай скорее. Я очень тебя жду. Только не сдавайся!
Целую ее руку и выхожу. Возвращаюсь сразу в дом Зарубиных, во только также незаметно войти, как я уходила, не выходит.
— Где тебя носило шесть часов подряд?
Эльза. Она караулит меня прямо у порога.
— Я ездила к тете в больницу.
— Похвально, но кто тебе разрешал покидать рабочее место?
— Это было важно для меня. Я все ваши задания на сегодня сделала.
— Так, были бы новые задания! Девочки, мы за что тебе платим? Я звонила специально уточнить, Герман тебя никуда не отпускал.
В этот момент, как назло, Гордей домой возвращается, стреляет в меня глазами. Двое на одну, прекрасно. Можете добивать меня голыми руками, и я так едва стою.
— Извините, Эльза Михайловна.
— Мне твое извините даром не сдалось! Первый и последний выговор! Вот уж, что удумала. Да на такое место сотни желающих будет! Благодарна Герману должна быть, что сжалился и на работу взял, так нет же, мы ж такие умные!
И вот, Эльза ругается, аж глаза искрятся, а меня от слабости шатает почему-то. Ухватываюсь за косяк двери чтобы не упасть, а Гордей как-то странно смотрит на меня.
— Эльза, озверина переела?
— А ты ее не защищай! Сам тоже уже отличился!
— Это больше не повториться. Я больше не покину рабочее место без разрешения.