Страница 61 из 72
Их идеальный мир министерских интриг и подковерных игр рухнул, раздавленный штурмовыми сапогами Полуночного патруля.
Мы с Рейнардом спускались последними, рука об руку и не разрывая нашей связи ни на секунду.
— Капитан Вивиан Соррель, Лорд-Протектор Рейнард Вортекс, — старый король сделал шаг вперед, а его голос, усиленный рунами, разнесся над причалом, заставляя толпу мгновенно притихнуть и внимательно слушать. Монарх посмотрел на наши переплетенные пальцы, на светящиеся руны истинности и глубоко, с уважением поклонился — первым, нарушая все законы этикета Верхнего яруса. — Сегодня вы совершили то, что не под силу было всем моим армиям и министерствам. Вы спасли сердце нашего мира от вечной тьмы. От имени всей Империи Элизиум… спасибо вам.
Министры за спиной короля послушно и торопливо согнулись в глубоких поклонах, испуганно косясь на Кроша, который с моего плеча зловеще скалил зубы в их сторону.
— Мы просто выполняли свою тактическую работу, Ваше Величество, — спокойно, с легкой портовой ухмылкой ответила я, обводя взглядом притихший Высший Совет. — Полуночный патруль Нижнего города всегда доводит свои дела до логического финала. Но теперь правила игры в этой Империи официально изменились. Улицы Нижнего сектора больше не будут вашей свалкой для Бездны и грязных секретов. Мы выжгли Ольггерда, и если кто-то в этих кабинетах захочет повторить его партию — патруль вернется. На броненосцах.
Рейнард сделал полшага вперед, его высокая фигура заслонила меня от министерских взглядов, а голос приобрел леденящий, непреклонный металл верховного главнокомандующего:
— Тайная Канцелярия Ольггерда полностью распущена и ликвидирована. Вся юрисдикция над безопасностью Империи, от Высших кварталов Элизиума до самых глубоких портовых доков Южного сектора, отныне переходит к Полуночному патрулю под прямым командованием капитана Соррель. Это мой первый и окончательный тактический указ как Лорда-Протектора. И если у Высшего Совета есть возражения… мы можем обсудить их прямо сейчас, в небе над полярным кругом.
Возражений, разумеется, ни у кого из министров не нашлось. Они лишь синхронно закивали, бледнея еще сильнее. Король лишь понимающе, тепло улыбнулся — старый монарх прекрасно видел, что перед ним стоит новая, непреклонная сила, способная удержать этот мир на плаву.
Поздний вечер того же дня застал нас в Вортекс-холле. Столица за окнами огромного замка всё еще гудела, взрываясь праздничными салютами, песнями Нижнего города и звоном бокалов — Элизиум гулял так, как не гулял последние сто лет. Но здесь, в фамильной оранжерее, которую Томас уже успел частично привести в порядок, царили благословенная тишина и покой.
Я сидела на широком мраморном парапете, свесив ноги в сторону восстановленной аллеи экзотических цветов. Рядом со мной стояла пустая бочка из-под свежей портовой сельди, возле которой, сыто и оглушительно храпя на всю теплицу, валялся Крош. Мой фамильяр честно заработал свой тактический гастрономический триумф и теперь спал без задних ног, подергивая всеми тремя хвостами от удовольствия.
Рейнард подошел неслышно, с двумя бокалами элитного игристого вина из королевских погребов. Он протянул мне один бокал, а сам присел рядом, близко-близко, так что я кожей чувствовала исходящее от него драконье тепло. На нем больше не было мундира — только простая белая рубашка, рукава которой были небрежно закатаны до локтей.
— Значит, капитан Соррель теперь официально возглавляет всю службу безопасности Империи? — с мягкой, ироничной улыбкой спросил он, слегка пригубив вино и глядя на меня своими потрясающими фиолетово-золотыми глазами. — Как думаешь, Виви, твоя портовая банда выдержит объемы министерской бумажной бюрократии Верхнего яруса?
— Гарет уже пообещал лично скормить Крошу первый же годовой отчет, который ему принесут на подпись, — я весело хмыкнула, чокаясь своим бокалом о его. — Так что за бумажную безопасность Элизиума я абсолютно спокойна. Мы заставим эти кабинеты работать по законам патруля. Быстро, жестко и честно. А если кто-то начнет воровать казну — Крош всегда готов к новой порции «Сердца Дракона».
Рейнард тихо, раскатисто рассмеялся, и этот звук заставил мое сердце сладко сжаться. Он поставил свой бокал на мрамор и повернулся ко мне всем телом, беря мои руки в свои большие, горячие ладони. Его взгляд внезапно стал невероятно серьезным, глубоким и наполненным такой концентрированной любовью, что шутливый тон мгновенно испарился из нашей оранжереи.
— Виви, — тихо, проникновенно произнес Лорд-Протектор, и золотые руны на его запястьях вспыхнули в унисон с серебряным обручем на моей шее. — Пять лет я жил в абсолютной, леденящей пустоте, медленно умирая от Распада и считая дни до своего финала. Я думал, что мой долг — просто умереть так, чтобы не разрушить столицу. Но потом в мою жизнь ворвалась ты — со своим портовым арсеналом, строптивым характером, серебряным Пеплом и чарующей, дикой портовой правдой. Ты спасла моего дракона. Ты спасла меня. И сегодня, когда мы падали вместе с флагмана Ольггерда, я понял одну простую вещь.
Он осторожно запустил руку в карман брюк и достал оттуда небольшую, бархатную коробочку, украшенную фамильной гравировкой рода Вортексов. Когда крышка откинулась, внутри нее, в полумраке оранжереи, ослепительно вспыхнуло уникальное кольцо. Оно было выковано из переплетенных нитей белого титана и жидкого фиолетового золота, а в центре его покоился редчайший кристалл, внутри которого пульсировали две искорки — фиолетовое пламя и серебряный пепел, соединенные в вечном, неразрывном танце.
— Я не умею говорить красивые, витиеватые речи, как придворные лорды Верхнего яруса, Виви, ты это знаешь, — Рейнард посмотрел мне прямо в душу, и его пальцы слегка дрожали от волнения, что было невероятно для самого грозного мужчины Империи. — Но я хочу, чтобы эта тактическая партия длилась всю нашу жизнь. Стань моей женой, Вивиан Соррель. Стань Леди-Протектором моего сердца, хозяйкой Вортекс-холла и моей единственной истинной парой до самого конца наших дней. Я люблю тебя больше своей жизни.
Я смотрела на это потрясающее кольцо, на этого невероятного, сильного, преданного дракона, который сейчас буквально вручал свою судьбу в мои капитанские руки, и чувствовала, как к глазам подкатывают непрошеные, глупые слезы абсолютного счастья. Весь мой портовый цинизм, вся броня Нижнего города, которую я выстраивала годами в трущобах, растаяла без остатка в горячем пламени его любви.