Страница 60 из 72
Глава 22. Воздух новой Империи
Грохот разрывающихся светлых кристаллов и удушливый, леденящий запах Бездны остались далеко на заснеженном северо-востоке, но титановый корпус «Полярного Волка» до сих пор хранил в себе глубокую, гулкую память о прошедшем полярном шторме. Флагманский броненосец Военного Совета Империи, испещренный глубокими рваными бороздами от антрацитового льда Ольггерда, со скрежетом и тяжелым, победным ревом двигателей замкнутого контура медленно входил в мирное, залитое золотым предзакатным солнцем воздушное пространство столицы.
Элизиум замер. Пафосный, белокаменный Верхний ярус, привыкший к безупречным министерским экипажам и холеным гвардейцам, с откровенным тактическим шоком наблюдал, как над кружевными мостами и золочеными шпилями величественно плывет этот опаленный, покрытый копотью и боевой славой левиафан. Из пробитых сопел дирижабля всё еще периодически вырывались остаточные, безвредные серебряные искры очищающего Пепла, которые красивым шлейфом оседали на крыши министерских кабинетов.
— Внимание, земляне! Пригните ваши накрахмаленные парики и аристократические носы! Королевская авиация возвращается с полной и безоговорочной победой! — раздался из ходовой рубки по всей системе громкой связи абсолютно осипший, но дико счастливый и пьяный от восторга голос принца Локка.
Наш Лазурный наследник, напрочь проигнорировав все инструкции диспетчерской службы Высшего Совета, виртуозно вел израненный корабль по самой нижней, рискованной траектории — прямо над центральными проспектами и площадями, заставляя столичных щеголей испуганно хвататься за шляпы. Кожаная куртка авиатора на принце была разорвана на плече, лицо измазано мазутом, но улыбался он так, словно только что в одиночку выиграл всю партию этой эпохи.
Я стояла на открытой носовой палубе, крепко удерживаясь за погнутые металлические леера, и жадно вдыхала теплый, чистый столичный воздух. В нем больше не было той едва заметной, удушливой гнили Распада, которая последние пять лет незаметно отравляла Элизиум. Первый Источник был полностью исцелен, и первородная магия мира теперь звенела в пространстве хрустальной, звенящей чистотой. Мои растрепанные платиново-пепельные волосы бешено развевались на ветру, портупея была покрыта слоем гари, но внутри моего собственного источника впервые за долгое время царил абсолютный, стабилизированный покой. Наш боевой резонанс совершил чудо.
— Знаешь, Виви, если Локк прямо сейчас не прекратит хулиганить за штурвалом и не посадит эту махину в док, мой венценосный отец лично выпишет ему тактический нагоняй, несмотря на статус спасителя Империи, — раздался за моей спиной низкий, невероятно бархатистый и такой родной голос.
Я обернулась. Рейнард медленно подошел ко мне, на ходу накидывая на плечи свой неизменный чёрный мундир Лорда-Протектора, который сейчас выглядел так, будто прошел сквозь жерло вулкана. Он был без галстука, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, открывая вид на шею, где золотые руны истинной связи теперь мерцали ровным, глубоким и ласковым светом. Бездна ушла безвозвратно, забрав с собой пятилетнюю боль и Распад. Его фиолетовое золото в глазах смотрело на меня с такой бесконечной, щемящей нежностью и гордостью, что у меня на секунду перехватило дыхание.
Рейнард молча подошел вплотную, по-хозяйски, мягко обнял меня со спины и положил свой подбородок на мое плечо, утыкаясь носом в мои волосы. Его сильные и горячие руки скрестились на моей талии, собственнически прижимая к себе. — Пусть хулиганит, Рейн, — я тихо рассмеялась, уютно откидываясь назад, на его широкую и надежную грудь.
— Твой брат сегодня заработал право устроить министерский переполох, посмотри вниз, нас встречают, — я кивнула на Южный причал Главного Порта, к которому мы стремительно приближались. Зрелище, открывшееся оттуда, заставило бы любого чиновника Верхнего яруса упасть в обморок от ужаса перед «народным бунтом», вся огромная причальная площадь, все ярусы и мосты были черны от колоссальной толпы. И это были не только рафинированные аристократы в шелках, а тысячи, десятки тысяч простых рабочих, портовых грузчиков, швей и мелких торговцев, они поднялись из самых глубоких трущоб Нижнего города, заполнив Верхний ярус. Они стояли плечом к плечу с министерскими клерками. И над всей этой бурлящей человеческой массой гордо развевались наши серые, оборванные знамена Полуночного патруля. Стоило «Полярному Волку» сбросить тяжелые швартовые тросы и со скрежетом закрепиться у мачты, как тишину столицы разорвал такой оглушительный и яростный рев тысяч глоток, что хрустальные фонари на мостах жалобно зазвенели.
— Патруль! Соррель! Вортекс! Патруль! — скандировала толпа в один голос, сшибая все барьеры министерской вежливости. Это был настоящий триумф Нижнего сектора. Народ приветствовал тех, кого Высший Совет годами пытался клеймить преступниками и портовой грязью.
— Ух! — победно и невероятно нагло выдал Крош, который до этого момента тихо спал в моей каюте, переваривая остатки трёхсотлетнего цветка.
Мой треххвостый дымчатый фамильяр эффектно вылетел на палубу, моментально запрыгнул по портупее мне на плечо и воинственно распушил все три хвоста. Почувствовав себя главным виновником торжества, Крош демонстративно раздул щеки и выдал в сторону толпы аккуратную, искрящуюся серию маленьких фиолетовых сердечек из драконьего огня. Толпа на причале взвыла от восторга, а пара пожилых баронесс в первых рядах картинно лишились чувств.
— Крош, отставить политический популизм, — ехидно хмыкнула я, почесывая его за ухом, отчего кот довольно зажмурился и замурчал, как гномья паровая турбина.
По металлическому трапу дирижабля первыми спускались наши бойцы во главе с Гаретом и Мирой. Вид у патрульных был суровый, шли они с гордо поднятыми головами невзирая на то, что их шинели были в дырах от ледяных осколков, чеканя шаг боевых сапог по идеально чистому мрамору Верхнего яруса.
Гарет с гордостью и улыбкой нес на плече свой штурмовой арбалет, как символ новой справедливости.
Мира бережно прижимала к груди свой тактический планшет, на котором пульсировали зеленые графики абсолютного очищения экосистемы Империи и смущённо поправляла свои очки на переносице.
У подножия трапа нас уже ждал официальный комитет, лично Его Величество Король Элизиума в окружении испуганных, министров Высшего Совета, у которых после известия об аннигиляции Верховного Судьи Ольггерда земля уходила из-под ног.