Страница 6 из 72
Глава 3. Ночь, туман и три хвоста чистой ярости
Нижний город Люминоса встретил нас привычной, удушливой серостью. Серая завеса, поднимающаяся из сточных каналов и заброшенных шахт, висела в воздухе тяжёлой ватой, пропитанной сыростью, дешёвым углём и горелым маслом.
— Какая вонь! — прогундел в закрытый пальцами нос Гарет.
Магические фонари здесь едва тлели, отдавая тусклый желтоватый свет, который гас всего в паре метров от столбов. Где-то далеко наверху, на эстакадах Верхнего города, грохотали колёса пневматического транспорта, но здесь, на самом дне, стояла тишина. Густая, вязкая, почти осязаемая. Она словно заползала под одежду и холодными мурашками проходилась по коже.
— Ненавижу ночные дежурства, — в который раз проворчал Томас, судорожно поправляя на плече тяжелый ремень штурмового самострела. Парень крутил головой так активно, что его короткие светлые волосы растрепались окончательно. — И эта мгла… В ней даже собственную руку разглядеть трудно, не то что тварей.
— Заткнись, Томми, и смотри в оба, — не оборачиваясь, бросила я. Мои сапоги бесшумно ступали по скользкой, щербатой мостовой. Каждую ладонь согревала привычная, едва ощутимая пульсация — я держала магию Пепла на взводе, готовая в любую секунду выпустить деструктивные жгуты. — Если пропустишь хоть один шорох, я лично скормлю твою порцию тушенки Крошу. А он, как ты знаешь, парень не гордый, сожрет вместе с банкой.
Крош, трусивший чуть впереди, в подтверждение моих слов, издал короткое утробное урчание. Его три дымчатых хвоста медленно покачивались из стороны в сторону, словно локаторы, улавливающие малейшие колебания магического поля. В темноте его круглые кошачьи глаза светились ядовито-янтарным светом.
— Твой фамильяр слишком много ест для кота, капитан, — раздался за моей спиной ровный, глубокий голос, от которого у меня внутри всё привычно встало дыбом.
Я мысленно досчитала до пяти, пытаясь подавить внезапный приступ строптивости, и лишь затем повернула голову. Рейнард шёл чуть позади, сохраняя ту самую идеальную армейскую осанку, которая выводила меня из себя еще со времен учебы в Академии. Его парадный мундир остался в Цитадели — сейчас на Лорде-Протекторе была боевая куртка из плотной темной кожи, высокие походные сапоги и широкая портупея, на которой покоился тяжелый артефактный клинок. И к моему величайшему раздражению, даже в этом суровом снаряжении он ухитрялся выглядеть так, как будто был рождён из ночи и пламени. Высокий и широкоплечий, у него была та редкая хищная красота, которая одновременно восхищает и заставляет держаться настороже. Его волосы слегка растрепались от влажного ветра, а черные глаза внимательно сканировали глухие переулки.
— Крош не кот, Вортекс, я говорила это на собрании еще днем , — процедила я, возвращаясь к созерцанию туманной улицы. — И вообще, если вам так не нравится наше общество и наши методы, то вас не кто тут не держит, Верхний город всегда открыт. Парящие сады, теплые купальни, мягкие постели… Чего вы забыли на этом грязном дне?
— Моя обязанность — контролировать безопасность всех секторов столицы, Вивьен, — спокойно парировал он. Я прямо спиной почувствовала его снисходительную улыбку. — И пока я вижу только то, что твой хваленый патруль продвигается вперед со скоростью раненой улитки.
— Мы проверяем периметр! — я резко остановилась и развернулась к нему лицом, едва не ткнув пальцем в его широкую грудь. — Здесь, в Нижнем городе, спешка стоит жизни. Один неверный шаг — и ты провалишься в старый колодец или наткнешься на гнездо ханидов. Так что держите свое авторитетное мнение при себе, Лорд-Протектор, и не мешайте профессионалам работать.
— Профессионалам? — Рейнард сделал шаг вперед, сокращая расстояние между нами до опасного минимума. Из-за его высокого роста мне снова пришлось задрать голову, что дико уязвляло мою гордость. — Напомнить тебе, Соррель, кто из нас двоих окончил Академию с золотым знаком отличия по тактике и боевому маневрированию?
— Напомнить тебе, Вортекс, куда ты можешь засунуть этот свой знак? — выплюнула я, чувствуя, как на ладонях начинает закипать серый дым. Вспыльчивость сорвала все тормоза, и мне было глубоко плевать на субординацию, бюджет и стоящих рядом подчиненных. — Ты сидел в своих чистых кабинетах, пока мы здесь кровью ханидов мостовые мыли! Так что не смей…
Договорить мне не дал Крош.
Мой фамильяр резко замер, его три хвоста мгновенно выпрямились и зазвенели, словно натянутые струны. Из пушистого дымчатого кота он начал стремительно трансформироваться: тело вытянулось, лапы обросли мощными жгутами мышц, а из пасти вырвался глухой, вибрирующий рык, от которого задрожали стекла в полуразрушенных окнах соседнего дома. Гончая Бездны почуяла сородичей.
— Ложись! — рявкнул Гарет, выхватывая свой огромный тесак, который тут же налился тяжелым земляным сиянием.
Туман впереди нас буквально лопнул. Из серой мглы один за другим начали выпрыгивать жуткие силуэты. Гончие Бездны. Твари, сотканные из чистой тьмы, скверны и безумия. Они напоминали огромных безголовых волков, чьи пасти располагались прямо на груди, а вместо шерсти тело покрывали костяные наросты и сочащиеся ядом шипы. Их было не меньше десятка, и все они двигались с пугающей, неестественной скоростью.
— Томас, заградительный огонь! Гарет, держи правый фланг! — скомандовала я, мгновенно переключаясь в боевой режим. Мой гнев на Рейнарда тут же трансформировался в чистую, направленную боевую ярость.
Самострел Томаса глухо ухнул, выпуская веер артефактных болтов, которые взорвались яркими световыми вспышками, ослепляя передовых тварей. Гарет с грозным боевым кличем обрушил свой тесак на мостовую, воздвигая из камней небольшую баррикаду, которая задержала двух массивных гончих.
Но основная масса тварей рванула прямо на меня.
— Потанцуем, уроды, — прошептала я, выставляя руки вперед.
Магия Пепла сорвалась с моих пальцев плотными, серыми плетями. Первая гончая попыталась перепрыгнуть баррикаду, но мой деструктивный жгут перехватил её прямо в воздухе, обвивая шею. Стоило моей силе коснуться оскверненной плоти, как запустился процесс тотального распада. Тварь даже взвыть не успела — костяные наросты превратились в серую пыль, а темная материя её тела с шипением растворилась, оставляя после себя лишь горстку пепла, которую тут же развеял влажный ветер.