Страница 9 из 132
Сам дом был построен моим пра-пра-пра-пра-пра-пра-прапрадедушкой — иллюзионистом и фокусником Эдгаром Д’Олобелль — еще в 17 веке, так что эти ворота и цитату, должно быть, добавил позже кто-то другой из предков. Мне кажется, что он бы одобрил такой въезд. Для меня это место наполнено глубоким смыслом. Иногда даже слезы наворачиваются на глаза при виде этого герба, когда я представляю, что мое собственное сердце — это подвешенная лютня, которая отзывается лишь тогда, когда я возвращаюсь в Д’Олобелль. Бабушка в шестидесятых даже сделала эту фразу девизом своей Котерии.
Я торжественно вставляю тяжелый ключ в скважину и с огромным усилием проворачиваю его. Попасть в поместье — та еще задача, но в этом весь Д’Олобелль. Чтобы получить его расположение придется потрудиться. Бабушка всегда говорила, что красоту нужно заслужить. Жаль, что мама понимает эти слова слишком буквально и тратит все заработанные папой деньги на пластические операции.
Хьюго выскакивает из машины как раз в тот момент, когда замок наконец щелкает, и мы всем весом наваливаемся на ворота, пока они не поддаются. Со скрежетом скользя по вековому гравию, они кирпичик за кирпичиком открывают перед нами багровую готическую красоту Д’Олобелль.
Не успеваем мы отойти в сторону, как раздается визг шин и из-под колес Тима летит гравий.
— До встречи, придурки! — кричит он сквозь горячий, неподвижный воздух, пока «Джип» несется по подъездной дорожке с потрясенными Джесс и СиСи на пассажирских сиденьях.
Мы смотрим вслед мчащейся между зеленых полосатых лужаек машине. Готова поклясться, я физически чувствую, как Д’Олобелль тяжело вздыхает от того, что кто-то посмел нарушить его многовековой покой.
Пока мы с Хагсом едем вслед за Тимом по полумильной подъездной аллее, я жадно вдыхаю простор раскинувшихся по обе стороны от нас светло и темно-зеленых полос газона. Эту безупречную геометрию лишь изредка нарушают фонтаны, пруды или клумбы с дикими цветами — идея Джесс, чтобы подкормить пчел. Наслаждаюсь ароматом лаванды, которую специально высадили вдоль дороги, чтобы очаровывать гостей Д’Олобелль с самых первых секунд.
Чуть в стороне от дома мне заманчиво подмигивает сверкающий прямоугольник бассейна, врезанный в зеленый ковер лужайки, — освежающее окно посреди удушающей дневной жары. Вокруг него расставлена пляжная мебель в леденцовую полоску с розовыми резными краями, похожая на кукольный набор от «Полли Покет». Бассейн летом — наше самое любимое место во всем поместье.
Впереди снова раздается шуршание гравия: Тим эффектно разворачивает машину волчком, тормозит и одним плавным движением запрыгивает на капот своего «Джипа». Он замирает в позе победителя, покачивая ногами у радиаторной решетки. На нем нет рубашки — только обрезанные джинсовые шорты, белые кеды «Чак Тейлор» и круглые солнцезащитные очки. Слегка растрепанные темные кудрявые волосы рассыпались по голове, а татуировки, которые он набил себе сам, выставлены напоказ. Без лишнего драматизма мы припарковались рядом с ним.
— Что так долго? — сияя, спрашивает Тим. На его лбу блестят мелкие бусинки пота.
— Хозяйка поместья никогда не торопится, — парирую я.
— И не все водят как маньяки, — добавляет Джесс, буквально вываливаясь из «Джипа», а следом за ней выходит СиСи.
Тим зыркнул на нее поверх солнцезащитных очков:
— Могла бы поехать на своей тачке. Но нет, ты решила включить заботу об экологии.
— Я просто не хочу усугублять проблему глобального потепления, которая у нас и так есть, — отозвалась Джесс, обмахиваясь ладонью в этой удушающей тридцатидвухградусной жаре.
— Но при этом ты с радостью позволяешь мне приближать глобальное потепление от твоего имени, — парировал Тим. — Лицемерие, имя тебе — Джессика!
Джесс закатила глаза:
— Придурок, имя тебе — Тимоти!
— Давайте уже зайдем внутрь, имя мне — СиСи, — вздохнула СиСи, подхватила их сумки с заднего сиденья «Джипа» и направилась к массивной, обитой железом входной двери.
Я удивилась, что наш дворецкий до сих пор не вышел нас встречать.
— Бёртон должен быть где-то здесь, — заметила я.
— Поверить не могу, что Бёртон всё еще на ногах, — хмыкнул Хьюго.
— Он казался древним, еще когда нам было по двенадцать. Ему, должно быть, уже восемьдесят миллионов лет. Боже, сколько историй я могу про него рассказать!
— А разве у нас нет законов, запрещающих гонять пенсионеров до смерти? — Тим вопросительно склонил голову, глядя на меня.
— Если бы он не работал, Тим, то выл от тоски, — перебила Джесс. — А скука убивает стариков. Вообще-то, чем больше мы его нагружаем, тем дольше он проживет. Ему же во благо быть постоянно занятым.
Словно по команде, Бёртон бесшумно отворил дверь, возникнув в ее арочном проеме. В своем неизменном костюме и белых перчатках он выглядел таким же опрятным и чопорным, как и всегда.
— БЕ-Е-ЕРТИ! — Джесс бросилась к нему и повисла на дворецком так, что я невольно испугалась, как бы она не переломила его хрупкие кости.
— Как сам, Берти-бу! — ухмыльнулся Тим, протягивая руку для кулачка, который дворецкий, разумеется, проигнорировал.
— Выглядите потрясающе! — улыбнулась СиСи, протягивая руку для рукопожатия, и я с улыбкой наблюдала, как Бёртон вяло ответил на этот жест.
— Привет, Бёртон, — поздоровалась я. — Чемоданы в машине. Джесс и СиСи займут зеленую комнату, Тим — желтую, а мы с Хагсом устроимся в розовой.
— А чего это мне желтую? Разве Тим-Тиму не полагается зеленая комната с джакузи? — надул губы Тим, пока Бёртон направлялся к «Рейндж Роверу».
— В прошлом году ты устроил пожар и сжег весь плющ на балконе зеленой комнаты, — напомнила я.
Тим лишь пожал плечами:
— Готов был поклясться, что это не плющ, а чистая марихуана. Слушайте, век живи — век учись, а зеленая комната лучше всего подходит для траха. Меня не должны наказывать за человеческий фактор. И вообще, по-хорошему, моя комната — это та, где я первым делом оботру свой член обо все подушки, усекли?
Он пулей влетел в дом, а остальные бросились за ним в погоню, отчаянно пытаясь сделать всё, чтобы им не достались Тимовы подушки-хуюшки.
— Ты НЕ НАГРАДИШЬ наши подушки хламидиозом! — кричит ему вслед СиСи.