Котерия лжецов (ЛП)

Четырнадцать месяцев назад

— И новой старостой нашей школы, набрав восемьдесят пять процентов голосов, становится Иви Д’Олобелль! — объявляет директор, стоя за своей трибуной.

Джесс взвизгивает настолько оглушительно, что со своего места на сцене актового зала я отчетливо выделяю её голос из всей этой ликующей толпы. Она, Хьюго, Тим и СиСи вместе со всем нашим потоком прыгают от радости. Я же стою на сцене рядом с Эмбер и изо всех сил стараюсь не выглядеть чересчур самодовольной. Мадлен, мягко говоря, не церемонилась со мной во время предвыборной гонки, но мне совсем не хочется тыкать её носом в эти жалкие пятнадцать процентов или выслушивать обвинения в злорадстве. В конце концов, если эта кампания меня чему-то и научила, так это тому, что Мадлен Борхес просто обожает сыпать в мой адрес обвинениями.

— Тебе нужно толкнуть речь, — шепчет Эмбер, исполнявшая роль главы моего предвыборного штаба, и аккуратно подталкивает меня к микрофону.

Она действительно проявила себя как потрясающая подруга. Без неё я бы ни за что не выиграла эти выборы. Особенно когда Мадлен начала играть грязно и обвинять меня в вещах вроде «травли».

Я беру себя в руки, улыбаюсь Эмбер и на ходу обмениваюсь с Мадлен дежурным утешительным рукопожатием. Она едва касается моей ладони, будто я могу заразить её какой-то омерзительной смертельной болезнью. Директор же, напротив, от души трясет мою руку и, наклонившись ближе, тихо говорит, как он рад, что победила именно я.

— Вау, — произношу я, подходя к трибуне и буквально купаясь в улыбках, обращенных ко мне из зала. — Я безмерно горжусь всем тем, что я и моя команда обещали вам, и мне не терпится воплотить эти планы в жизнь. Я обещаю всегда выслушивать каждого из вас, с чем бы вы ни пришли, и всегда действовать в ваших интересах, а не только в своих собственных.

Собственно, именно на этом кампания Мадлен и прогорела: всем было очевидно, что большая часть её обещаний была выгодна исключительно ей самой.

— Мне не терпится заступить на пост вашей новой старосты в следующем году, — добавляю я. — Давайте сделаем его лучшим годом в истории Сент-Хильды!

— Да-а-а!!! — сквозь бурные крики и аплодисменты я отчетливо слышу протяжное американское произношение Эмбер.

Под прицелом сотен глаз я чувствую себя немного глупо, поэтому знаками показываю Эмбер, что собираюсь уйти со сцены, и она послушно идет впереди. Мы пробираемся сквозь толпу, принимая бесконечные «дай пять» и похлопывания по плечу. Если честно, от этого шума голова идет кругом, но мне нельзя показывать свою робость и то, как сильно я хочу сбежать.

Хьюго приобнимает меня за плечи, будто демонстрируя всем свой главный трофей.

— Моя маленькая заучка, — шепчет он мне на ухо и целует в щеку.

Краем глаза я замечаю, что Мадлен всё еще стоит на сцене. Смотреть на это — сплошной испанский стыд; лично я бы пулей испарилась оттуда в ту же секунду, как узнала о проигрыше.

Я обвожу взглядом старинный величественный зал с его лепниной и богатой историей, смотрю на резные деревянные панели на стенах, где выгравированы имена всех старост, которые были здесь до меня. В Сент-Хильде нет старост-мальчиков. Наша школа всегда воспевала силу женщин-лидеров, и этот список прямое тому подтверждение: сплошь знаменитые фамилии, дамы и леди. И теперь моё имя тоже окажется среди них. Это честь, о которой я и мечтать не могла. Главная же проблема Мадлен заключалась в том, что она считала эту честь своей неприкосновенной собственностью по праву рождения.

— Ты не видел, куда делась Эмбер? — спрашиваю я у Хьюго.

— Без понятия, — отзывается он.

— Мне показалось, они с Тимом пошли обратно в штаб, — вставляет СиСи.

— Пойду заберу её, — говорю я, выпутываясь из объятий Хьюго. — Я не могу праздновать без неё.

— Давай, увидимся через секунду, — бросает Хьюго, который теперь с удовольствием купается в чужом внимании, ведь его девушка официально стала самым влиятельным человеком в школе.

Жалюзи в кабинете старой школьной газеты, который мы приспособили под наш предвыборный штаб, были опущены, но сквозь дверь до меня доносятся голоса Тима и Эмбер. Тим говорит о своей маме. Должно быть, ему чертовски тяжело теперь, когда её не стало. Я знаю, он изо всех сил пытается делать вид, будто всё в шоколаде, но мы-то понимаем, каково ему. Наверняка надеется, что Эмбер из жалости с ним перепихнется. Ну уж нет, святая простота, без вариантов. Я дожидаюсь, пока он договорит, и только потом стучу в дверь.

— Вот вы где! — восклицаю я, глядя на Эмбер. — Там все празднуют! И ты должна быть там! Со мной! Пошли скорее! — Я хватаю её за руку и тяну к выходу. — Ты тоже, Тимоти!

— Сейчас, секунду! — голос Тима звучит как-то чересчур эмоционально, поэтому я не настаиваю.

— Слушай, я очень хотела кое-что у тебя спросить, пока мы не вернулись к остальным, — говорю я Эмбер, когда мы идем по коридору. — Как ты знаешь, мы с ребятами из Котерии каждое лето проводим в Д’Олобелль, в моём семейном поместье. Мы бы очень хотели, чтобы ты к нам присоединилась.

— Я бы с огромным удовольствием! — восклицает Эмбер и крепко меня обнимает. — Спасибо тебе огромное!

— Ты действительно стала для меня незаменимой, — отвечаю я, обнимая её в ответ. — Я теперь просто не представляю нашу компанию без тебя. Такое ощущение, будто ты всегда была частью нашей жизни.

— У меня то же самое чувство, — соглашается Эмбер. — Между нами теперь есть связь, которую уже ничем не разрушить. Тебе так не кажется?

И мне действительно так кажется.