Страница 53 из 70
27
Я сижу у высокого стрельчатого окна в комнате, куда поселил меня император, и задумчиво смотрю вдаль. Комната просторная, с высокими потолками, украшенными лепниной в виде переплетённых ветвей и волшебных существ — кажется, это фениксы и грифоны.
Стены обиты тёмно‑синим бархатом с серебряной вышивкой, а тяжёлые шторы цвета ночного неба отдёрнуты в стороны.
За окном раскинулся дворцовый сад — аккуратно подстриженные кусты самшита образуют причудливые фигуры, причудливо изогнутые дорожки из белого мрамора петляют между клумбами с редкими магическими цветами, чьи лепестки переливаются всеми оттенками радуги.
Вдалеке виднеются фонтаны, чьи струи сверкают в лучах утреннего солнца, словно нити из чистого золота. Воздух наполнен тонким ароматом цветущих лилий и магией — едва уловимым покалыванием на коже, напоминающим о том, что я нахожусь в самом сердце империи, где магия течёт в каждом камне.
Но я почти не замечаю этой красоты. Мысли мои далеко — там, где, возможно, сейчас находится Адам.
Адам где‑то здесь… в этом дворце… и одновременно так далеко от меня. Сердце сжимается от тоски, в груди словно образовалась пустота, которую может заполнить только его присутствие.
Как же хочется с ним увидеться! Прижаться щекой к его груди и почувствовать знакомый драконий жар, который всегда согревал меня даже в самые лютые морозы, проникая до самых костей, прогоняя прочь тревогу и страх.
Ощутить сладость его поцелуя, от которого мир вокруг теряет чёткие очертания, а в груди разливается волна нежности и счастья… Я почти слышу его низкий, чуть хрипловатый голос, шепчущий мне на ухо какие‑то глупости, от которых я всегда смеялась.
Но я остаюсь здесь, неподвижно сидя у окна, не смея искать его самостоятельно в огромном и запутанном, как лабиринт, дворце. Один неосторожный шаг — и пойдут слухи. А лишние сплетни обо мне и постороннем мужчине мне сейчас точно не нужны.
Особенно учитывая моё положение — жены влиятельного человека, которую все уже считали погибшей. Я представляю, как по дворцу поползут шепотки: «Видели, как она бродила по коридорам, искала кого‑то…», «Говорят, у неё есть любовник…», «А вдруг она замышляет что‑то против короны?». Эти слухи могут разрушить всё, поставить под удар не только меня, но и Адама.
Я понимаю, что свободна только сейчас — пока муж отсутствует. Но что будет, когда он вернётся?
Я не представляю, как он отреагирует на то, что я всё ещё жива. В последний раз, когда мы виделись, он смотрел на меня так, будто я уже стала призраком прошлого. Его холодный взгляд, сжатые губы, едва заметный кивок — всё это говорило яснее слов. Он хотел видеть меня мёртвой. И теперь, когда я вновь появлюсь в его жизни, неизвестно, что он предпримет. Возможно, попытается избавиться от меня еще раз. Или, что ещё хуже, использует моё возвращение в своих политических играх.
Тишину комнаты нарушает лёгкий стук в дверь. Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Дверь приоткрывается, и в проёме появляется служанка — невысокая девушка с застенчивой улыбкой и аккуратно убранными под чепец волосами цвета спелой пшеницы. Её глаза — большие и карие — смотрят с почтительным любопытством, но она тут же опускает взгляд, как положено прислуге.
Она делает книксен и протягивает мне сложенный вдвое лист бумаги, запечатанный тёмно‑красным воском с оттиском императорской печати — на нём изображён дракон, сжимающий в когтях молнии.
— Ваше высочество, — тихо произносит она, её голос звучит почтительно и чуть дрожит, — император просит вас разделить с ним послеобеденное чаепитие. Вот записка.
Я принимаю послание, киваю служанке и жду, пока она выйдет. Только когда за ней тихо закрывается дверь, я аккуратно ломаю печать — воск трескается с едва слышным хрустом — и разворачиваю бумагу.
Почерк императора ровный, уверенный — каждая буква будто высечена из камня, с чёткими, острыми углами. Несколько строк, написанных чёрными чернилами, сообщают ровно то, что передала служанка. Приглашение на чаепитие после обеда. В конце стоит подпись — витиеватая, и дата, проставленная с педантичной точностью.
Но я прекрасно понимаю, что это всего лишь благовидный предлог. Император не станет звать меня просто так, чтобы выпить чаю и поговорить о погоде. Он хочет расспросить меня подробным образом о проведённых нескольких месяцах в доме дяди.
Ему нужно знать, не настроили ли меня против короны, не внушили ли какие‑то опасные идеи, не подготовили ли к заговору. Он будет изучать каждое моё слово, каждую эмоцию, пытаясь понять, можно ли мне доверять. В его глазах я — потенциальная угроза или, наоборот, полезный инструмент. И он будет взвешивать, к какой категории меня отнести.
Пальцы невольно сжимают бумагу. Я закрываю глаза на мгновение, делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, стараясь унять дрожь в руках.
Нужно сохранять спокойствие. Нельзя показывать, что я догадываюсь о его истинных намерениях. Нельзя выдавать ни тревоги, ни раздражения — только вежливую покорность и готовность служить империи.
— Передайте императору, — говорю я, когда служанка возвращается за ответом, — что я с радостью разделю с ним чаепитие.
Она улыбается, делает ещё один книксен и уходит, явно удовлетворённая моим ответом. Её шаги затихают в коридоре, а я остаюсь одна, глядя на закрывшуюся дверь.
В груди тревожно бьётся сердце, но в то же время во мне просыпается странное ощущение азарта. Возможно, это мой шанс. Шанс узнать что‑то новое, прощупать почву, а может быть — найти способ увидеться с Адамом. Император, сам того не подозревая, может дать мне ключ к тому, что я ищу. И я должна использовать этот шанс с умом.
Ещё несколько мгновений я любуюсь садом — как солнечные лучи играют в каплях воды над фонтанами, как трепещут на ветру листья серебристых ив, как порхают среди цветов волшебные мотыльки с переливающимися крыльями.
Но пора собираться…. император ждать не будет.
— Адель, — тихо зову я, и почти сразу в дверях появляется служанка. — Помоги мне подготовиться к встрече с императором.
Она кивает и тут же принимается за дело. Сначала помогает принять ванну с лепестками жасмина и ароматическими маслами, которые придают коже лёгкое сияние и тонкий аромат.
Тёплая вода немного успокаивает нервы, смывает остатки тревоги. Затем она аккуратно высушивает мои волосы мягким полотенцем, пропитанным эссенцией горных трав, и бережно расчёсывает их, распутывая каждый локон.