Страница 19 из 70
10
— Барон, что привело Вас сегодня в мой дом? Вчера, мне кажется, мы обсудили с Вами все насущные вопросы, — мой муж, восседая во главе длинного массивного стола, ведёт неспешную беседу с гостем, когда я, преодолевая внутреннюю дрожь, спускаюсь вниз по лестнице в столовую, чтобы присоединиться к обеду. После недавнего унизительного разговора с супругом и проявленной им жестокости по отношению к невиновной служанке кусок вряд ли полезет в рот. Но правила приличия требуют моего присутствия.
— Я привёз Вам донесение от императора лично. Вы ведь понимаете, что сейчас в столице неспокойно. Зреет бунт, а простого посыльного очень легко подкупить, — барон Адам извлекает из внутреннего кармана камзола небольшой конверт, заверенный гербовой печатью императорского драконьего дома, и с почтительным поклоном передаёт его моему мужу.
Бунт? Мысль обжигает, словно искра. Неужели люди наконец прозрели и вознамерились свергнуть жестокого императора ледяных драконов с его насиженного трона? Как бы это было замечательно… Сердце на миг замирает в робкой надежде. Но тут же трезвый рассудок остужает пыл: едва ли простые горожане, даже объединившись в небольшие группы, способны представлять существенную угрозу правящей династии. Их раздавят, даже не заметив.
— Что ж, это достаточно важная информация, — муж вскрывает конверт тонким серебряным ножом, пробегает глазами по строкам и хмурит брови ещё сильнее, чем обычно. Черты его лица, и без того резкие, становятся почти грозными. — Прошу Вас, барон, отобедать с нами. Моя супруга, — он достаёт карманные часы, щёлкает крышкой и пристально всматривается в циферблат, — должна спуститься не позднее чем через минуту.
Как же горько это слышать! А главное — осознавать, что отныне вся моя жизнь будет проходить по строгому, практически армейскому расписанию. Каждое движение, каждый вздох — под надзором. Любое неповиновение с моей стороны будет караться самыми изощрёнными способами. Я уже успела убедиться в этом.
Молча вхожу в столовую, опустив глаза в пол, и занимаю своё место по левую сторону от мужа. Дракон осматривает мой внешний вид придирчивым, пронизывающим взглядом, словно ищет малейший повод для упрёка. Но, не обнаружив огрехов, лишь молча кивает. Теперь даже одежда — не мой выбор. Это закрытое платье грязно‑коричневого цвета, лишённое малейших признаков изящества, мне принесла служанка перед обедом, сухо пояснив: «Так пожелал господин». Что ж, приходится подчиниться. Не хочу навлечь беду ещё на одну из ни в чём не повинных горничных. Их и так слишком часто наказывают за мои «проступки».
— Леди Аманда, Вы прекрасно выглядите. Рад повидать Вас. Вы словно светитесь, брак идёт Вам на пользу, — барон Адам смотрит прямо мне в глаза, и я отчётливо понимаю: все его слова — ложь. Пустая светская чепуха, обязательная при подобных встречах. Но в глубине его зрачков, за вежливой маской, зреет ярость. Что её породило? Моё нелепое одеяние? Или потухший взгляд, который ещё несколько дней назад был полон жизни и дерзости?
— Спасибо, барон. Я действительно счастлива, ведь не каждой представительнице ведьминского рода выпадет честь стать супругой столь уважаемого в империи человека, — я натягиваю на лицо вежливую улыбку, стараясь, чтобы она не выглядела жалкой. Краем глаза замечаю, как муж сжимает вилку чуть сильнее, чем требуется. Как же его коробит от того, что я в разговоре упомянула, кто я на самом деле! Но я — ведьма. И не собираюсь отказываться от своего наследия только потому, что это не нравится моему супругу.
— Да‑а‑а, моя дорогая супруга — самая натуральная ведьма. А ещё чересчур своевольная и дерзкая особа. Но ничего… Из такой супруги можно выковать прилежную жену. Так ведь, барон? — Лорд Коррин резко повернул голову к гостю, пронизывая его тяжёлым взглядом. — Как вы считаете, можно ли ведьму считать хорошей партией для того, в чьих жилах течёт драконья кровь?
Его глаза не отрывались от лица барона, словно пытались прочесть сокровенные мысли, пробиться сквозь внешнюю вежливость к истинным намерениям. Что скрывалось за этим пристальным взглядом — недоверие? Желание найти союзника в своих убеждениях? Или просто жажда утвердиться в собственной правоте?
— Я полагаю, вы, лорд Коррин, считаете, что она для вас подходящая партия, иначе не стали бы вступать с ней в брак, не так ли? — Барон слегка поёрзал на стуле, стараясь скрыть неловкость. — Ну а в целом я уверен, что всё зависит от конкретной женщины.
Я молча наблюдала за этой игрой взглядов, чувствуя, как внутри нарастает тягостное ощущение. Барон явно испытывал дискомфорт от прямолинейных вопросов моего мужа, но ничего нельзя было изменить — разговор уже зашёл слишком далеко.
Не стоило начинать эту тему…
— Возможно, барон, возможно… — Лорд Коррин наконец отвёл взгляд и вернулся к своему блюду, небрежно подцепив кусок мяса вилкой. Напряжение в комнате чуть ослабло, и я невольно выдохнула — кажется, муж не намерен развивать опасную тему дальше. Только тогда я осознала, что последние несколько минут почти не дышала, сдерживая волнение.
Но облегчение оказалось мимолетным.
— Эй, поди‑ка сюда! — Резкий окрик разорвал хрупкую тишину. Лорд Коррин махнул рукой в сторону слуги, который стоял, вытянувшись в струнку у выхода из столовой. — Что с той девицей, которую наказали сегодня утром? Ведьминские припарки ей помогают?
К горлу подкатила тошнота.
Он знает… Всё знает…
Зачем он делает эту кошмарную ситуацию ещё унизительнее, обсуждая её при постороннем мужчине? Хочет выставить меня в невыгодном свете? Ждёт, что я брошусь умолять его о пощаде, буду валяться в ногах, выпрашивая милость для несчастной? Возможно, я бы так и поступила — если бы в этих унижениях был хоть какой‑то смысл.
Я подняла глаза на мужа. В его взгляде читалось холодное удовлетворение. Ещё одна победа. Ещё один урок, преподанный мне: не смей вмешиваться, не пытайся помочь — только сделаешь хуже.
— Пока без изменений, господин, — пролепетал слуга, не смея поднять глаз. Его плечи дрожали, а голос звучал едва слышно. — Но следы на спине уже не выглядят столь ужасно, как несколькими часами ранее. Ведьминская мазь помогает.
— Ну, раз ей стало лучше, то можете её выгнать вон за ворота! — Лорд Коррин расплылся в ухмылке, и в этой улыбке проступило что‑то звериное, хищное. — Мне не нужна прислуга, что пользуется ведьмовскими лекарствами.