Страница 17 из 70
9
— Госпожа? Как Вы себя чувствуете? — голос испуганной служанки доносится где‑то возле уха, словно писк надоедливого комара. — Скажите, нужно ли послать за лекарем? Хозяин не велел беспокоиться, но…
— Всё в порядке, — с трудом выговариваю я, не узнавая собственного голоса: он скрипуч, как у древней старухи. — Пить дай.
С огромным усилием открываю глаза. В поле зрения — взволнованная служанка. Она уже бежит к кувшину, торопливо наполняет бокал до самых краёв и спешит обратно, едва не расплескивая воду на пол.
Девчонка подбегает ко мне, помогает приподняться, ловко подсовывая под спину ворох мягких подушек. Принимаю из её рук бокал и, наконец, утоляю жажду. С каждым глотком во мне будто пробуждается жизненная сила, растекается по жилам, возвращая ясность мысли и крепость тела.
— Как… она? — произношу я, и при этих словах перепуганные глаза служанки становятся ещё больше. Но я вижу, что она прекрасно понимает, о ком я спрашиваю.
Девушка долго подбирает слова, комкая передник побелевшими пальцами. Наконец, будто нехотя, отвечает:
— Она… пока ещё жива, госпожа. Возможно, к утру отмучается, бедняжка.
С последними словами девчонка не выдерживает — заливается слезами, даже не пытаясь сохранить подобающую слуге отстранённость. Её плечи содрогаются, всхлипы разрывают тишину комнаты.
— Я вижу, она очень дорога тебе. Или ты просто переживаешь и за себя? Скажи, как есть, — стараюсь говорить строго. Знаю: служанка из тех девушек, которые при малейшем утешении заливаются слезами ещё пуще, вплоть до икоты.
— Она моя сестра, госпожа. Единственная‑а‑а‑а… — служанка прячет лицо в переднике, пытается подавить громкие всхлипывания. Мне кажется, что чуткий слух дракона способен уловить их даже на первом этаже.
Смотрю на несчастную служанку и ощущаю острое, почти физическое чувство вины. Это моя оплошность! Моя! Не должна совершенно ни в чём неповинная душа страдать за мои ошибки. В груди разрастается тяжёлая, давящая тоска — словно камень, который невозможно сдвинуть.
— Не реви. Я постараюсь ей помочь. Но и мне нужна будет твоя помощь, — твёрдо говорю я, хватая служанку за руку и насильно отрывая её от заплаканного, уже изрядно покрасневшего и припухшего лица.
Служанка смотрит на меня с недоумением и надеждой одновременно. А я… я не знаю, в каком состоянии пострадавшая от моей руки девчонка. Не знаю, сумею ли я ей помочь. Страшно обнадеживать её сестру понапрасну, но иного выхода нет. Я перед ними в долгу — и этот долг нельзя оставить неоплаченным.
— Как же Вы сможете ей помочь, госпожа? — тихий вздох служанки едва слышен. — Она ведь почти перешла черту, из‑за которой не возвращаются.
— Как тебя зовут? — мой голос не мягок, но строг. Ни мне, ни ей нельзя раскисать, если есть твёрдое намерение спасти ни в чём не повинную девушку.
— Карлин, госпожа, — отвечает она. Кажется, она начинает немного верить мне — или же на неё столь благотворно влияет моя строгая интонация. — Что я должна делать?
— Мне нужен маленький котелок и ложка, а также немного воды. И ты должна добыть всё это так, чтобы никто тебя не видел, ты поняла меня? — бросаю на перепуганную Карлин ещё более устрашающий взгляд, чем ранее. Она должна осознать всю серьёзность нашей авантюры. Должна понять: в случае нашего разоблачения обе попадём под удар.
— Я поняла, госпожа. Меня никто не увидит. Я буду тихой, словно мышь, — шепчет девчонка и выскальзывает за дверь, тихо прикрывая её за собой.
Что ж. Пора и мне подниматься. Пока я одна, открываю шкаф и достаю из него свёрток с личными вещами, который привезла с собой. В нём не только одежда и мелочи, но и то, что может спасти жизнь: разные лечебные травы, а также уже готовые зелья. Они сварены мною согласно рецептам из старинной родовой ведьминской книги — единственной вещи, что осталась мне от матери.
Разворачиваю свёрток, внимательно осматриваю припасы. Листья заживляющего тормина — растения, которое встречается только на территории нашего поместья. Несколько пучков травы от лихорадки и воспаления. Этого должно хватить… Хотя…
Задумываюсь на мгновение, затем решаю: добавлю в свой отвар готового кровеостанавливающего зелья. Эта бедняжка может оказаться слишком слабой, и тогда каждая капля целебного снадобья будет на счету.
Мои пальцы ловко перебирают пучки трав, взвешивают порошки, отмеряют капли зелия. Движения точны, выверены — годы практики не прошли даром. В голове прокручиваются формулы, сочетания ингредиентов, возможные побочные эффекты. Я должна сделать всё идеально. Должна.
В комнате царит напряжённая тишина, нарушаемая лишь шорохом трав и тиканьем старинных часов. Время словно замедлило свой бег, давая мне шанс исправить содеянное. И я не имею права его упустить.
— Вот, госпожа, я всё добыла, что вы велели, — уже через пятнадцать минут Карлин возвращается в комнату, осторожно пряча добычу в складках своего передника. Её глаза горят торжеством. — Даже повариха меня не заметила, когда я утянула этот маленький котелок прямо у неё из‑под носа!
Служанка заметно повеселела — с её лица исчезло выражение безысходности, сменившись робкой надеждой. Я невольно сжимаю кулаки: лишь бы не подвести её… Иначе одним врагом в этом доме у меня станет больше. Эти стены и без того пропитаны недоброжелательством, и новая вражда может стать последней каплей.
Бережно забираю у девчонки котелок. Подойдя к камину, подкидываю несколько сухих поленьев — пламя оживает, рассыпая по комнате трепетные блики. Ставлю котелок на огонь, наливаю воды до середины его пузатых боков. Древесина трещит, отбрасывая причудливые тени на стены, а я неотрывно слежу за поверхностью воды.
Прошло меньше четверти часа, и вот уже на глади появляются первые пузырьки, а затем вода бурно закипает, окутываясь паром. Достаю приготовленные травы — их терпкий аромат мгновенно наполняет комнату. Осторожно добавляю ингредиенты в кипящую воду, медленно помешиваю деревянной ложкой, следя, как листья и корешки растворяются в бурлящей жидкости.
Но одними травами тут не обойтись. С глубоким вздохом вновь беру в руки родовую ведьминскую книгу — её уже изрядно потрепанные страницы хранят заклинания, передаваемые в нашей семье из поколения в поколение. С каждым помешиванием лечебного отвара я нараспев читаю слова исцеления, вкладывая в них всю свою волю и надежду. Голос звучит тихо, но уверенно, переплетаясь с шумом пламени и шипением воды.