Страница 3 из 22
— Ваша светлость! — окликнула ее Грета. — Не ходите туда! Говорят, под замком есть подземелья, там ловушки!
Анна не слушала. Она сделала еще несколько шагов, перешагивая через покореженное железо и битые камни. Она почти добралась до края провала, откуда тянуло холодным воздухом и этой странной, манящей энергией.
Но внезапно у нее закружилась голова. Силы, которые держали ее в эти дни на плаву, иссякли. Ноги подкосились, и она рухнула на колени прямо на мокрые камни.
— Очнитесь! — закричала Грета, подбегая к ней. — Не смейте умирать, слышите? Я вас не для того в эту глухомань тащила, чтобы вы тут сгинули!
Анна с трудом подняла голову. Ее лицо было мокрым от дождя и собственных слез слабости.
— Я не умру, Грета, — прошептала она. — Я просто... устала. Дайте мне минуту.
Она села на мокрые камни, обхватив колени руками. Дождь лил как из ведра. Вокруг — руины. Ни денег, ни магии, ни будущего. И только странное, едва уловимое тепло под землей — ее единственная, тайная надежда.
Она закрыла глаза и снова увидела лица. Лицо герцога, его насмешливую ухмылку. Лицо новой невесты — красивой, высокомерной леди Ирэн. И она представила, как они сейчас в столице — в тепле, в золоте, празднуют помолвку. Они думают, что она здесь умрет. Они уже похоронили ее в своих мыслях.
— Ну уж нет, — сказала Анна вслух, ее голос звучал хрипло, но твердо. Она встала, опираясь на руку Греты, и посмотрела на замок. — Ты будешь жить. Ты будешь самым красивым поместьем в этой проклятой империи. Я сделаю из тебя конфетку.
Грета перекрестилась, глядя на свою безумную госпожу.
— Ваша светлость, вы бредите. Ну какая конфетка? Это ж развалины!
— Развалины? — переспросила Анна, и впервые за все время на ее губах появилась слабая, но настоящая улыбка. — Нет, Грета. Это не развалины. Это пространство. Это холст. Это... «лофт с историей». Слышала такое?
Грета, конечно, не слышала. Она смотрела на Анну с ужасом и неподдельным любопытством.
Анна медленно побрела к восточному флигелю, но перед этим она обернулась и бросила последний взгляд на то место, где чувствовала странное тепло.
— Мы еще вернемся туда, — пообещала она сама себе. — Позже.
Она вошла в темный дверной проем. Внутри пахло сыростью, мышами и столетней пылью. Но был пол. Были стены. Был шанс.
Анна знала: путь в тысячу ли начинается с первого шага. Или, в ее случае, с первого ведра краски.