Страница 2 из 22
Глава 1. Дорога в никуда
Карета была старой, с вытертым бархатом и прохудившимся верхом, через который сочилась мелкая, противная морось. Дождь здесь, в предгорьях, шел почти постоянно, превращая дорогу в жидкую грязь. Колеса то и дело вязли в глубоких колеях, и Анну подбрасывало на жестком сиденье, как горошину.
С ней была только одна служанка — немолодая, сухая женщина с вечно недовольным лицом по имени Грета. Грета была единственной, кто согласился ехать с бывшей герцогиней в ссылку. Остальные слуги разбежались, как крысы с тонущего корабля, стоило герцогу объявить о разводе. Грета, судя по обрывкам воспоминаний Эвелин, была ее няней в детстве, и, видимо, чувствовала какую-то странную, противоестественную верность.
— Ваша светлость, вы бы поели, — проворчала Грета, протягивая кусок черствого хлеба. — Дорога дальняя.
— Я не хочу, Грета, — ответила Анна, глядя в заляпанное грязью окно. Ее тошнило, но не от укачивания. От осознания собственной беспомощности.
Она пыталась вспомнить, что она знает о мире, в котором оказалась. Империя Драконов. Магия. Драконьи рода, правящие людьми. Герцог Айден был одним из сильнейших — чистокровный черный дракон, военачальник, правая рука императора. А леди Эвелин... леди Эвелин была просто человеком. Идеальной, послушной женой для политического брака. Ее единственным достоинством была безупречная родословная и, как ни странно, любовь к садоводству. Эвелин разводила розы. Драконы не ценили розы. Они ценили силу, власть и магический резерв.
— Расскажи мне о Даргольде, — попросила Анна, чтобы отвлечься от тошноты.
Грета вздохнула, и ее лицо стало еще более кислым.
— А что рассказывать-то? Поместье древнее. Еще из рода Валлисов, до того, как земли отошли вашей семье. Там сейчас одни камни да ветер. Говорят, там обвалилась южная башня, а в главном зале потолок прохудился. Лес вокруг темный, дикий. И соседи... соседи там странные.
— Странные? — переспросила Анна. Это звучало даже интересно.
— Отшельники да беглые маги. Земля там, сказывают, магией проклята после войны с Погибельными землями. Только упрямые там и живут. Кто не боится. Или кому больше некуда идти.
«Как нам с тобой, Грета», — подумала Анна.
Она не знала, сколько они ехали — день, два, три. Время в карете растянулось в бесконечную тягучую боль. Где-то на второй день у нее начался жар — наследство от болезни, свалившей леди Эвелин за неделю до развода. Герцог не позвал лекаря. Он вообще не появлялся в ее комнатах, пока она бредила. Видимо, ждал, что она умрет сама, и проблема решится.
Но Анна не умерла. Она цеплялась за жизнь с отчаянной злостью. Она вспоминала свои проекты — как из серой, унылой «хрущевки» делала светлую, воздушную студию. Как находила идеальный баланс цвета, фактуры и света. Она мысленно перебирала ткани, рисовала эскизы. Это помогало держать разум ясным, пока тело плавилось в лихорадке.
Когда карета, наконец, остановилась, Анна почти не могла поднять голову. Грета открыла дверцу, и в лицо ударил промозглый, влажный ветер, пахнущий гнилыми листьями и болотом.
— Приехали, ваша светлость, — сказала Грета с мрачной торжественностью.
Анна, собрав всю свою волю в кулак, выбралась наружу. Ноги подкашивались. Она оперлась о руку Греты и подняла глаза.
То, что она увидела, превзошло все ее самые мрачные ожидания.
Даргольд стоял на холме, окруженный вековыми, почерневшими от мха дубами. Это был замок. Настоящий, мрачный, готический замок, который, казалось, вырос из самой скалы. Но он был развалиной. Одна из башен отсутствовала наполовину, зияя черной пустотой. Стены были покрыты трещинами, в которых гнездились зеленые пучки травы. Ворота — тяжелые, кованые — висели на одной петле, зловеще скрипя при каждом порыве ветра.
Двор был завален камнями и каким-то хламом. В углу, заваленном битым кирпичом, чахло одинокое, кривое дерево. От замка веяло холодом, запустением и безнадежностью. Вокруг — ни души. Только вороны сидели на обломках стен и равнодушно смотрели на прибывших.
— Господи, — выдохнула Анна. — Это... это просто ужасно.
Грета скрестила руки на груди и поджала губы.
— Я же говорила. Это не поместье, а могила.
Анна стояла под дождем, глядя на развалины. Она чувствовала, как грязь засасывает ее туфли, как холод проникает под тонкий плащ. Ее тело ломило, голова кружилась. Логическая часть ее сознания — та, что осталась от Анны-дизайнера — в панике кричала: «Тут нужны миллионы! Тут нужны бригады рабочих! Тут нужна магия! А у тебя ничего!»
И в этот момент в ней проснулась та, другая часть. Упрямая. Злая. Та, что не сдавалась, даже когда клиенты отказывались от проектов в последний момент. Та, что находила решение, когда, казалось, выхода нет.
Она посмотрела на замок не глазами леди Эвелин, привыкшей к роскоши столицы. Она посмотрела на него глазами Анны.
— Крыша, — тихо сказала она, вглядываясь в очертания главного корпуса. — Она сохранилась. Видишь, там, где обвалилась башня, кладка держится. Это не аварийно. Это конструктивно.
Грета удивленно уставилась на нее.
— Ваша светлость... вы в своем уме? Мы жить здесь не сможем! Здесь даже крыши над головой нет!
— Есть, — твердо сказала Анна, взяв себя в руки. Она сделала шаг к замку, поскользнулась на мокром камне, но удержалась. — Восточный флигель. Он цел. Там, где была гардеробная. Мы переночуем там.
Она говорила то, что ей подсказывала профессиональная интуиция. Она не знала планировки замка, но увидела, что одна часть стены выглядит более ровной, чем другая, и на уровне второго этажа есть окна с уцелевшими стеклами. Это было плохо, очень плохо, но это было начало.
Она прошла под криво висящей аркой ворот и ступила во внутренний двор. Сырой гравий хрустел под ногами. В центре двора, окруженный сорняками, стоял заросший фонтан. Вокруг — запустение.
Но вдруг Анна остановилась. Она почувствовала странное тепло, пробежавшее по позвоночнику. Это было похоже на слабый электрический разряд. Она подняла глаза и посмотрела туда, где когда-то, судя по рассказам Греты, была главная башня, которую взорвали во время осады сотню лет назад.
Там, в глубине обломков, под слоем земли и камня, что-то мерцало. Очень слабо, почти незаметно, но Анна видела это. Или, скорее, чувствовала.
«Что это?» — подумала она.
Она сделала еще шаг, и тепло под кожей усилилось. Это не было похоже на жар от болезни. Это было... приятно. Обволакивающе. Словно древний, забытый источник энергии узнавал ее, приветствовал.