Страница 13 из 22
Глава 7. Гостья с острыми когтями
Ирэн не уехала.
Она стояла у ворот Даргольда, сжимая поводья своего белого коня так, что костяшки пальцев побелели. В её глазах горела такая смесь ярости и унижения, что Анна на мгновение даже почувствовала что-то похожее на сочувствие. Быть отвергнутой публично — это больно. Но только на мгновение. Потому что следом Ирэн улыбнулась — той самой ледяной, расчётливой улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего.
— Ты права, леди Эвелин, — сказала она, переведя дух и взяв себя в руки. — Двери открыты. И я решаю, войти ли мне. Я войду. Как гостья. Как подруга, которая хочет... оценить твои успехи.
Она сделала шаг вперёд, но Анна, не повышая голоса, произнесла:
— Я сказала — войти можно. Но как гостья. А гость в моём доме уважает правила. Никаких интриг. Никаких попыток переманить моих людей. Никакого колдовства против источника. Согласна?
Ирэн склонила голову, изображая покорность.
— О, конечно. Что я, дикарка?
Айден стоял молча, и Анна заметила, как его взгляд метался между ними с болезненным напряжением. Он явно не желал быть яблоком раздора, но оказался в эпицентре. Анна мысленно закатила глаза: драконы, видимо, не умеют просто уходить. Всё им нужно усложнять.
Ирэн и её обоз разместили в западном флигеле, который ещё не был полностью отремонтирован — Анна сознательно выбрала эту комнату: стены там ещё пахли сыростью, а на окнах не было нормальных штор. Но Ирэн, стиснув зубы, согласилась. Слишком многое было поставлено на карту: её гордость, её репутация, её почти выигранная партия.
Вечером Анна сидела в своей маленькой, но уютной гостиной, перебирая бухгалтерские книги. Даргольд начинал приносить доход: продажа сыра, аренда земли для пастбищ, даже туристы — да, несколько смельчаков из соседних городов платили за то, чтобы пожить в «восстановленном магическом поместье» и попробовать сыр. Анна уже подумывала о гостевых домиках. Но сейчас она листала страницы и чувствовала, как в висках пульсирует усталость.
Раздался стук в дверь. Она подняла голову, и на пороге стоял Айден. Без плаща, в простой рубашке, с распущенными волосами — он выглядел почти человеческим. Почти уязвимым.
— Можно войти? — спросил он.
— У тебя нет привычки спрашивать, — заметила Анна.
— У меня нет привычки извиняться, — ответил он, переступая порог. — Но сегодня я, пожалуй, извинюсь. За неё. За весь этот цирк. Я не ожидал, что она последует за мной.
— Ты сам привёл её в мою жизнь, — спокойно сказала Анна, откладывая перо. — Но не переживай. Мне не жалко одной комнаты. И я знаю, как защитить своё.
Айден подошёл к столу, скользнул взглядом по книгам, заметил аккуратные столбцы цифр.
— Ты умеешь считать, — сказал он с лёгким удивлением.
— Я умею многое, Айден. Ты просто не замечал.
Он помолчал, затем сел напротив неё. Без приглашения, но Анна уже привыкла к его бесцеремонности.
— Я хочу помочь, — произнёс он негромко. — Не из чувства вины. Я хочу увидеть, что будет, если я буду рядом. Когда ты строишь. Мне это... интересно.
Анна подняла бровь. Это было неожиданно. Но она не была бы собой, если бы упустила шанс использовать ситуацию с умом.
— Хорошо. Тогда завтра ты поедешь со мной в Нижний Клин. У нас переговоры с крестьянами о расширении пастбищ. Ты будешь моим... охранником. Только без драконьих фокусов, договорились?
Его рот тронула лёгкая, почти незаметная улыбка.
— Договорились.
Они ещё немного поговорили о планах: Анна рассказывала, что хочет построить гончарную мастерскую, ткацкую, мельницу, чтобы сделать Даргольд полностью самодостаточным. Айден слушал, не перебивал, и в его глазах, если приглядеться, сверкал неподдельный интерес. Она была живым проектом, самым сложным, какой он когда-либо видел.
А наутро начались проблемы.
Ирэн не спала всю ночь. Она не привыкла к тому, что её игнорируют. Она привыкла, что мужчины падают к её ногам, а женщины завидуют. И то, что Айден ушёл ночевать в комнату, которая находилась рядом с покоями Эвелин (он сам настоял, чтобы его разместили ближе к «источнику»), вывело Ирэн из себя.
Утром она явилась к завтраку с самой милой улыбкой, но Анна сразу уловила: что-то изменилось. Ирэн была слишком спокойна. Она мило болтала с Гретой, хвалила Гансов сыр, расспрашивала Миру о том, как устроена работа с магией. Но каждое её слово было как лезвие, обёрнутое в бархат.
— Какая удивительная у вас гармония, — сказала Ирэн, потягивая травяной чай. — Все такие счастливые. Прямо как в сказке. Но ведь в любой сказке есть свой дракон, который всё разрушает, правда? — Она посмотрела на Айдена. — Или, может быть, здесь дракон — это ты, Эвелин?
Анна спокойно откусила кусок хлеба.
— Если я дракон — то земляной. Я люблю свой дом, Ирэн. Я не летаю над городами и не жгу людей. Я просто... пускаю корни.
— И забираешь чужих драконов в свои корни, — не удержалась Ирэн.
— Айден сам решил остаться. Я ничего не забирала. Но если ты хочешь поговорить о принадлежности — пожалуйста. Я разрешаю. Хочешь, я оставлю вас наедине прямо сейчас, чтобы вы всё обсудили?
Ирэн замялась. Анна ударила точно в цель: она не ревновала, не боролась, не цеплялась. Она предлагала свободу. И это обезоруживало.
— Оставь нас, — вдруг сказал Айден, глядя на Ирэн. — Мне нужно сказать тебе кое-что наедине.
Все за столом затихли. Анна поднялась, взяла свою чашку и, не прощаясь, вышла. Она не хотела слышать их разговор. Это было не её дело. Но когда она выходила, краем уха услышала, как Айден произнёс:
— Ирэн, я не вернусь в столицу. Мне здесь лучше. Мне с ней лучше. Я не знаю, что это, но я хочу это узнать. Поэтому ты можешь остаться, но как гостья. Или уехать. Выбор за тобой. Но свадьбы не будет.
Анна закрыла за собой дверь и оперлась на неё спиной. В груди почему-то потеплело. Она не ждала от него таких слов. Но она не позволяла себе расслабляться — слишком многое стояло на кону.
Весь день она провела в делах. Переговоры в Нижнем Клине прошли успешно: староста согласился сдать в аренду пастбища за долю от будущего урожая. Анна чувствовала, как её репутация растёт — слухи о магии и о том, что «проклятое место» внезапно расцвело, разлетелись по всему Западному краю. К ней начали приезжать купцы, предлагая сделки. Она осторожно отбирала партнёров, проверяя их на честность.
Но когда она вернулась в замок к вечеру, её ждал сюрприз. Во дворе стояла повозка, запряжённая четвёркой лошадей, а у ворот суетился человек в богатой одежде с императорским гербом на груди.