Новеллы

Так продолжалось до тех пор, пока он не получил известие о скором замужестве дочери герцогини. Тогда он поспешил возобновить предложение, которое сделал её гувернантке много лет назад. Он сделал это в тёплых словах, заботясь не только о своём благополучии, но и о благополучии дочери. А та в знак одобрения написала своё имя рядом с его именем на длинном послании. Буквы были размером с напёрсток и роковым образом напоминали руны. Они свидетельствовали о низком уровне образования восьмилетнего ребёнка. Возможно, именно это обстоятельство способствовало согласию, которым гувернантка осчастливила своего верного поклонника. Вскоре после этого она покинула дом, ставший ей за границей родным, и переехала в чужой дом на родине. Старая герцогиня сокрушалась, что теряет сразу двух дочерей; они строили всевозможные планы воссоединения в будущем, но этим планам так и не суждено было сбыться. Больше они никогда не виделись, но поддерживали переписку всю оставшуюся жизнь. Новости, которые Элен вынуждена была сообщать о себе, муже и детях, были неизменно хорошими. Позже к её падчерице присоединились и их собственные дети, которых она очень любила и воспитывала, но не больше и не лучше Доры, к которой Элен питала и сохраняла истинно материнские чувства. Маленькая семья постепенно разрослась в большую, и, когда смерть надворного советника оставила болезненную пустоту в их сердцах, его вдова оставалась центром любви и обожания своих детей и многочисленных внуков, многие из которых уже выросли. Но в сердце этой женщины забота о родных никогда не заглушала её заботы о благополучии и нуждах ближних. Она вполне могла бы спросить: «Кто твоя мать? Кто твои братья?» Но она воплощала в жизнь слова: «Придите ко мне, все нуждающиеся и обременённые», и каждый, кто хотел снискать её расположение, находил самый верный способ сделать это, давая ей возможность помогать себе. Поэтому я тоже делаю всё, что в моих силах, и щедро вознаграждена за похвальное усердие, которое проявляю. Совсем недавно представился случай заслужить особую благодарность моей покровительницы. Она поручила всем своим знакомым найти место гувернантки в приличном доме для молодой девушки, которую ей рекомендовали. И вот, мой добрый друг – случай, позволил мне найти то, что я искала, в тот день, когда надворная советница, пригласила меня к себе на женские посиделки, на так называемый «поцелуй и кофе».

О, какая радость! Мне не нужно было сообщать приятную новость на бездушном листке бумаги; я могла передать её сама и стать счастливым свидетелем радости, которую она не могла не вызвать. В ликующем настроении я предстала перед надворной советницей, торжествующе размахивая потрепанным объявлением, уже наполовину стертым, и сказала: «Нашла! Нашла! …Место более чем хорошее… дом более чем достойный уважения… превосходящий все ожидания!» Старая дама протянула мне обе руки! «Ах… правда… нет… вы… Садитесь!» Она села в угол дивана, а я села напротив неё, в кресло, которое всегда занимала с удовольствием, хотя оно и принесло мне немало синяков на локтях. «Значит, дом более чем достойный уважения? Теперь прошу вас назвать его». Я назвала, и она вдруг посерьезнела: «Женщина недавно умерла».

«Совершенно верно. Остались две маленькие девочки. Милейшие дети, которым она сможет заменить мать…»

«Никто не сможет!» – перебила она меня. «Никто на свете. Никто не сможет ее заменить…»

«И это говорите Вы? Вы?.. Ваша падчерица другого мнения».

Она не ответила на моё возражение. Я сомневалась, что она услышала мои последние слова, настолько она была погружена в свои мысли. Поразмыслив, она сказала:

«Отец этих детей ещё молод, насколько я знаю… Он, наверное, снова женится?»

«Не думаю. Он слишком любил свою покойную жену».

«Он горюет по жене, он занят детьми. Это ужасно», – наконец сказала она. «Нет, нет, спасибо, но это место не подходит для моей подопечной».

Признаюсь, это замечание меня разозлило, и я сразу же стала такой же неприятной, какими обычно становятся добродушные люди, когда им отказывают в возможности проявить себя. Завязалась долгая перепалка. Я разволновалась; мне даже показалось, что я сказала что-то злое. Надворная советница попыталась меня успокоить. «Не сердитесь» – сказала она. – «Что из этого выйдет? Вы пожалеете о каждом сказанном слове, и я всё равно не откажусь от своих слов. У меня есть на то свои причины. Если бы Вы только знали! Веские причины, почерпнутые из собственного опыта».

Я попросила её поделиться ими со мной, но поначалу она отказалась. Она сказала, что рассказывала эту историю лишь однажды в жизни – своему покойному мужу, за день до помолвки. Она с трудом пробудила в памяти старые, но еще дремлющие воспоминания. В конце концов, однако, она уступила моей просьбе и начала рассказ: