Страница 38 из 111
«Ну, ну, милость небесная, и если небеса уже вмешались, то, может быть, Ваша Светлость предоставит им остальное дело… Я имею в виду, только так!» – вмешался он, отметая свой самонадеянный вывод, – «и всемилостивейше исполнить мольбу этой нищенки», – он небрежно указал на мать Мишки, – «её мольбу». Старуха, стоявшая на коленях, пыталась следить за разговором, но не издала ни единого звука. Зубы её стучали от страха, и она всё глубже замыкалась в себе.
«Чего же она, собственно, хочет?» – спросила бабушка. «Ваша светлость, вы имеете право просить о восьмидневной отсрочке исполнения наказания, назначенного вашему сыну, и я, Ваша светлость, поддерживаю эту просьбу, чьё одобрение послужило бы правосудию лучше, чем сейчас».
«Почему?»
«Потому что преступник в его нынешнем состоянии вряд ли сможет вынести исполнение всего наказания».
Бабушка неохотно пошевелилась и медленно начала спускаться по ступеням портала. Фриц подскочил и предложил поддержать её. Но она жестом отвела его: «Идите в кабинет, – скомандовала она, – Мишка помилован».
«А!» – восхищённо воскликнул верный слуга и поспешил прочь, а доктор осторожно вытащил из кармана часы и тихо пробормотал себе под нос: «Хм-м-м, ещё есть время, казнь, должно быть, только что началась».
Слово «помилован» старушка поняла; она упала на колени и, когда хозяйка подошла, прижалась лицом к земле, словно пытаясь смириться с землей перед таким величием и могуществом. Взгляд бабушки с некоторой робостью скользнул по этому образу воплощённого смирения:
«Встаньте», – сказала она, и – содрогнулась и прислушалась… и все присутствующие прислушались, содрогаясь. Одни – натянуто, другие – с глупым смехом ужаса. До слуха присутствующих донесся ужасный крик. Он, казалось, пробудил эхо в груди старухи, ибо она со стоном подняла голову и пробормотала молитву…
«Ну?» – через несколько минут спросила бабушка подбежавшего, запыхавшегося Фрица.
«К Вашим услугам» – произнес Фриц, и на этот раз вместо милой улыбки ему удалось состроить лишь жалкую гримасу: «Он целует руку, он уже мертв».
«Ужасно!» – воскликнула графиня. – «И это вы называете мирной историей?» «Простите за уловку; иначе вы бы меня не выслушали», – ответил граф. «Но, возможно, теперь вы понимаете, почему я не увольняю со службы благородного потомка Мишки, хотя он, по сути, довольно небрежно справляется со своими обязанностями».
Он целует руку.