Новеллы

Честно говоря, Вы теперь хотите сказать, что чувствовали то же, что и Мишка?!» – презрительно воскликнула графиня.

«Да, хочу!» – возразил граф. «Да! Я чувствую, словно меня, охватили его смятение и стыд. Вижу, как он корчится от страха и смущения, робко поглядывая на отца и мать, которые тоже не знают, куда деться от ужаса. Слышу его жалобный смех при словах отца: «Сжальтесь, господин камердинер! Конечно, он это прекратит, немедленно прекратит!» Этого заверения было достаточно для благородного Фрица, который вернулся в замок и, довольный превосходным исполнением своей миссии, с обычными коленопреклонениями и обычным смиренно-радостным выражением своей птичьей физиономии, доложил: «Он велел мне поцеловать вашу ручку, он это прекратит».

«Смешно!» – сказала графиня.

«Весьма смешно!» – подтвердил граф. «Моя добрая, доверчивая бабушка считала дело решенным и больше не думала о нём. Она была очень занята подготовкой к грандиозным праздникам, которые ежегодно отмечались в замке 10 сентября, в день её рождения, и которым предшествовали и далее следовали более мелкие празднества. Собиралась вся округа, и завтраки устраивались на зелёном ковре лугов, охота, пиратские пиры, ужины под прекрасными лесными огнями, балы и так далее – всё это радостно сменяло друг друга… Надо признать, наши предки знали в этом толк. Одному Богу известно, какой скучной и унылой показалась бы им наша нынешняя жизнь в замке.»

«Они были знатными господами, – с горечью ответила графиня, – мы же их бедные отцы, удалившиеся от дел и живущие в деревне».

«И бедные матери», – ответил граф с галантным поклоном, который был не совсем любезно принят той, кому он был адресован. Граф, однако, не принял близко к сердцу вызванное им недовольство, а продолжил свой рассказ с явным воодушевлением: «Как бы ни была велика свита слуг в замке, её всё равно не хватало во время праздников, и для этого постоянно приходилось привлекать людей из деревни. Как на этот раз среди них оказался Мишкина любовница, я не знаю; достаточно сказать, что так оно и было, и эти двое, которым следовало бы избегать друг друга, встречались на службе у хозяйки ещё чаще, чем прежде, работая вместе в поле. Он, по поручению, бегал из сада на кухню, она – из кухни в сад – иногда они встречались по дороге и задерживались, болтая четверть часа…»

«Чрезвычайно интересно!» – с усмешкой сказала графиня.

«Если бы мы только знали, о чём они говорили друг другу».

«Ах, как вы любопытны! – Но я расскажу вам только то, что является неотъемлемой частью моей истории. – Однажды утром хозяйка замка прогуливалась по саду со своими гостями. Случайно группа направилась к редко используемой аллее, увитой листвой, и в конце её заметила молодую пару, которая, подойдя с разных сторон, остановилась, словно в радостном изумлении. Юноша, не кто иной, как Мишка, быстро обнял девушку и поцеловал её, на что она спокойно ответила. Раздался взрыв смеха – хохотали и мужчины, и, боюсь, некоторые дамы, которых случай привел стать свидетелями этой маленькой сцены. Только моя бабушка не разделила всеобщего веселья. Мишка и его возлюбленная, конечно же, поспешили прочь. Юноша —, как мне рассказывали, – шутливо парировал граф ожидаемое возражение графини, – подумал в тот момент, что возненавидит свою бедную девочку. Однако в тот же вечер он убедился в обратном, когда узнал, что его возлюбленную с ребёнком отправляют в дальнее поместье графини; два дня пути пешком и для мужчины и, вероятно, были бы тяжелым испытанием, а что уж говорить о женщине, которая к тому же должна была нести на руках полуторагодовалого ребёнка. Это было чересчур!

Более того: «Боже мой! Боже мой!! «О, Боже мой!» Мишка молчал, словно мечтатель, не понимая, чего от него хотят, когда надо было идти на работу. Он вдруг бросил на землю грабли, которые ему дал помощник вместе с оживляющим толчком под рёбра, и побежал в деревню, к маленькой хижине, где живет его возлюбленная с больной матерью, вернее, жила там, ибо теперь всё кончено. Девочка стояла, готовая к путешествию, у постели совершенно парализованной старушки, которая не могла даже положить руку на голову для прощального благословения и горько плакала. «Перестань плакать», сказала дочь, – «перестань, дорогая матушка. Кто вытрет твои слёзы, когда меня не станет?»

Она вытерла ладонями щёки матери, а затем и свои передником, взяла ребёнка за руку, повесила на спину узелок со своими немногочисленными пожитками и прошла мимо Мишки, даже не смея взглянуть на него. Но он следил за ней издалека, и когда батрак, отвечавший за то, чтобы она шла правильной дорогой, оставил её на дороге за деревней, Мишка вскоре оказался рядом, взял у неё узелок, взял ребёнка на руки и пошёл вместе с ней. Рабочие, стоявшие рядом, были поражены. «Что он делает, идиот?.. Он идёт с ними? Думает, что может идти только потому, что он такой глупый?» Вскоре прибежал отец Мишки, задыхаясь и крича: «Ох, святые вы мои! Пресвятая Богородица! Я так и знал – он бежит за своей шлюхой, навлекая на нас всех беду… Мишка! Сынок – мой мальчик!.. Негодник! Дьявольское отродье!» он стонал и ругался попеременно.

Услышав голос отца и увидев, как тот приближается всё ближе, угрожающе размахивая палкой, Мишка бросился бежать, к великой радости мальчика, который закричал: «Горячо! Горячо!» Однако вскоре он понял, что бросил свою спутницу, которая не могла так быстро последовать за ним, повернулся и побежал обратно к ней. Отец уже настиг её и повалил на землю. Разъярённый мужчина неистовствовал, бил ногами и палкой, вымещая всю свою ярость за сына, на беззащитном существе. Мишка столкнулся с отцом, и между ними завязалась жестокая борьба, которая закончилась полным поражением более слабого, младшего. Избитый до полусмерти, истекающий кровью из раны на лбу, он прекратил борьбу и сопротивление. Отец схватил его за воротник рубашки и оттащил прочь. Но бедной маленькой женщине, которая тем временем пыталась подняться на ноги, он крикнул: «Вперёд!» Она молча повиновалась, и даже работники в поле, унылая, равнодушная толпа, сжалились над ней и долго смотрели, как она, шатаясь, брела вместе со своим ребенком, такая беспомощная и совершенно одинокая. Возле замка Мишка с отцом встретили садовника, которого отец тут же назвал «милостивым господином» и умолял проявить терпение к сыну хотя бы на час. Через час Мишка наверняка вернётся к работе; теперь ему нужно было только быстро сходить домой помыться и постирать рубашку. Садовник спросил: «Что с ним? Он весь в крови».