Страница 48 из 64
ГЛАВА 12. Ясновидящий капрал материализуется
Это, однако, было странно, но факт: все высшие офицеры Иностранного Легиона отличались завидной упитанностью. У коменданта Боротра, который командовал Вторым батальоном Первого полка и имел четыре золотых канта вокруг его кепи, общим с теннисным чемпионом было только имя. Он был добродушным толстяком с жидкими белокурыми волосками на верхней губе.
– Коллани? – спросил он, – Вы ищете Коллани? Как это вышло, что полицейский из Лиона интересуется моим капралом? Моим капралом-ясновидцем?
Штудер сделал таинственное лицо и указал на поддельную подпись военного министра. Боротра покраснел. Подпись обладала магическим свойством…
– Идите к нашему врачу, – сказал толстый комендант, – доктор Кантакуцене все Вам расскажет. А потом, я надеюсь, Вы доставите нам удовольствие и отобедаете с нами в нашей офицерской столовой. Мы, естественно… – он закашлялся – … в общем, мы готовы сделать все, что в наших силах, чтобы услужить… – более длинное откашливание – …господину военному министру, но мы надеемся, что Вы доложите Его Превосходительству в Вашем отчете… – он снова надолго закашлялся.
– Я постараюсь ничего не упустить, – ответил Штудер сухо и почувствовал себя как маршал великого императора, который обещает крест Ордена Почетного Легиона префекту. Ведь был же Йозеф Фуше Герцогом Отранто? Штудер тоже мог действовать по-герцогски. Иногда демократичность – это лучшее проявление аристократизма.
Доктор Кантакуцене выглядел как пройдоха редактор-фельетонист, которому трудно было скрыть его арийское происхождение. Он носил пенсне с толстыми стеклами. Это пенсне постоянно сползалo с переносицы и он как жонглер на лету подхватывал eгo то пальцем, то тыльной стороной ладони, в один момент – даже носком сапога.
– Истерик, – сказал доктор Кантакуцене, с самого начала подчеркнувший, что он был греческого происхождения. – У Вашего Коллани был типичный случай мужской истерии. Что, однако, не исключает, что он все же мог обладать некоторыми оккультными способностями. Эксперименты, которые я с ним проводил, позволяют объяснить почти все естественными причинами, но тем не менее… – доктор вовремя приподнял левое колено, чтобы поймать падающее пенсне, – … у этого человека было сложное тяжелое прошлое, и в этом прошлом, по-видимому, был какой-то случай, который Коллани глубоко скрывал. Со мной он никогда не говорил на эту тему. Но он какое-то время был близок с неким священником. Я, со своей стороны, не стал вмешиваться в тайны исповеди… – Пенсне упало на ковер.
– Он курил киф, – продолжал врач, – и это было очень плохо для него, потому что он не обладал крепким здоровьем. Вы знаете, что такое киф? Гашиш. Каннабис индика… Коллани был похищен иностранцем, по крайней мере, многое говорит в пользу этого. Я, со своей стороны, полагаю, что он просто совершил маленькую увеселительную прогулку и где-нибудь сильно накурился. А его исчезновение можно объяснить кратковременной потерей памяти…
Нет, его исчезновение нельзя так объяснить, радостно объявил комендант Боротра во время обеда в офицерской столовой. Коллани добровольно явился в кавалерийскую роту третьего полка в Гураме. Сегодня утром он получил рапорт начальника тамошнего гарнизона, капитана Лартигa. Коллани утверждает, что он не знает, что с ним произошло в последние месяцы и Лартиг ему поверил. Он распорядился, чтобы врач обследовал капрала-ясновидца – и тогда его можно будет уволить. Но мужчина и без этого имеет право на пенсию.
– У Вас есть фотография Коллани?
– Думаю, что нет, инспектор Фуше, – сказал Боротра, – но мы можем Вам подробно его описать. Не так ли, господа?
Три капитана, два лейтенанта и шесть младших лейтенантов хором ответили:
– Да, господин комендант!
И потом все напоминало игру, в которой каждый партнер должен сказать одно слово – один за другим.
– Маленький. – Худой. – Объем грудной клетки 65. – Седые волосы. – Гладко выбрит. – Оттопыренные уши. – Низкие. – Край отсутствует. – Тонкие ноги. – Кожа оливкового цвета. – Глаза синие.
– Спасибо, – сказал Штудер. – Этого достаточно. Если я правильно понял, то уши оттопырены, низкие, без края?.. Да?.. Еще раз спасибо. А какого роста был Коллани?
Маленький лейтенант поднял руку, как в школе.
– Да, лейтенант?
– Метр шестьдесят один…
Зимой в Геривилле, по-видимому, делать особенно было нечего. Офицеры оставались в столовой до пол-четвертого. Они не дали Штудеру уйти. Его чествовали как иностранного гостя, за что необходимо было выпить. Штудер благодарил Бога, что никто из офицеров не был в Лионе. В конце концов, бернскому вахмистру, незаконно присвоившему имя французского министра полиции Первой Империи, удалось вырваться из плена…
Штудер попрощался и вышел. Он хотел найти мулата Ахмеда, у которого ясновидящий капрал, по рассказам врача, каждый вечер курил киф.
Ахмед, мулат, оказался великаном, которого можно было без боязни показывать на ярмарке за деньги. Цвет его кожи напоминал приготовленный со всей тщательностью фирменный швейцарский шоколад…
Он курил траву из трубки, красная головка которой была размером только с наперсток, и дым от нее напоминал запах астматических сигарет. Мулат принял Штудера сидя; словно восточный король он восседал на ковре с перекрещенными ногами. Комната, пустая и бедная, была ярко освещена ацетиленовой лампой.
Никакого недоверия к постороннему посетителю… Только тихая сдержанная радость…
Капрал Коллани? Хороший друг. Очень тихий, очень молчаливый. Ни с кем не дружил, поэтому он всегда приходил вечером к нему, Ахмеду. Выкуривал две трубки кифа.
– Нет, инспектор, от этого количества еще не пьянеют, как Вы думаете! – Ахмед говорил на хорошем француском языке, и Штудеру хотелось спросить, где он получил образование. – После двух трубок хорошо спят, – пояснил Ахмед. – А капрал страдал от бессонницы. Он часто вздыхал – не так, как человек, которого что-то угнетает, но как человек, который потерял ценную жемчужину и ищет ее повсюду… Этим летом он был особенно плох. Однажды он плакал, да, плакал как маленький ребенок, у которого украли его самый дорогой стеклянный шар…
Мулат! Простой человек, к тому же бедняк! Но с каким пониманием и как хорошо он говорил о движениях души!