Страница 34 из 64
Фрау Штудер еще ниже склонилась над своей работой, чтобы ее муж не увидел улыбку, которую она не смогла скрыть. Три раза Якоб уже задавал этот вопрос, три раза в течение часа. Эта Мари Клеман, кажется, очень его занимала. Это Якоб! В прошлом году тоже был случай, в котором играла роль барышня – барышня, которая была обручена с освобожденным заключенным, и Якоб в результате заработал плеврит, потому что он ехал под проливным дождем на мотоцикле с этой барышней. Не говоря уже об автомобильной аварии, в которую он тогда попал. И зачем Якоб рисковал своей жизнью, своим здоровьем? Чтобы доказать невиновность освобожденного заключенного. Таким был Якоб, и с этим ничего нельзя сделать. А банковская афера? А случай в сумасшедшем доме? Не женщины ли играли там основную роль? Иногда фрау Хедвиге Штудер казалось, что в массивном теле ее мужа жила душа средневекового рыцаря, который боролся против дракона, смерти и дьявола, чтобы защитить невиновность. Не ожидая за это благодарности. А теперь была эта Мари Клеман…
– Нет, папочка, – мягко сказала фрау Штудер, – и что же случилось с Мари?
– Не называй меня папочка, – огрызнулся Штудер. Он был очень раздражен. У него был длинный день, очень многое случилось за этот день; это естественно, что его нервы были на пределе, – и фрау Штудер это понимала.
– Так вот, Мари… – сказал Штудер и указал концом своей Бриссаго на лист с температурной кривой – не проходит по делу. Ранее она сбежала с бывшим секретарем ее отца Коллером в Париж – понимаешь, Хеди? – потому что мать была гадалкой. А потом Коллер исчез. Коллер! В этой истории все – Коллеры…
Он замолчал, скрестил ноги, температурная кривая слетела с колен и упала рядом со стулом фрау Штудер. Хеди подняла лист.
Штудер стал рассказывать. И во время рассказа ему показалось, как будто хаос стал приходить в порядок. Обозначились черты разных Коллеров: отец Маттиас и тот другой, студент философии, который встречался с Ульрике Нойманн в отеле «У дикаря» в 1903 году… И третий Коллер, по имени Якоб, который уехал с геологом в Марокко в качестве секретаря… Было очень возможно, что второй Коллер, по имени Алоиз Виктор, изменил свое имя. Он боялся разоблачения. Может быть, на его совести была смерть Ульрике Нойманн?
Мозг Штудера работал без труда. Отец Маттиас сознался, что геолог был его братом, – он говорил сводным братом, сводным или нет – отец Маттиас сознался в родстве.
Оставался открытым вопрос: Были ли капрал-ясновидец и геолог одно и то же лицо? Все говорило против этого. Зачем геологу понадобилось менять во второй раз свое имя и выдавать себя за санитара Коллани? И почему швейцарский геолог с курчавой бородой ждал пятнадцать лет, чтобы послать сообщение своей жене в Базель?
Если же предлопожить, что отец Маттиас был умершим геологом Клеманом, он же Коллер Виктор Алоиз и гость отеля «У дикаря», тогда возможно предположить следующее: Молодой студент философии убивает свою возлюбленную. Чтобы ускользнуть от преследования полицией, он изменяет свое имя и свою национальность, и под чужим именем Клеман он приобретает снова швейцарское гражданство. Под новым именем – именем Клеман, он вступает в брак: сначала с Софи в Берне. Но смерть Ульрике Нойманн преследует его. Он признается в этом жене… Софи не глупа – теперь, так как она знает его тайну, она использует это знание, чтобы шантажировать своего мужа.
– Ты можешь себе это представить, Хеди? – спросил Штудер, когда он высказал свою теорию. – Это счастливый брак? Жена знает, что ее супруг – убийца. Она требует денег, потому что Коллер-Клеман хорошо зарабатывает. У нее есть собственный банковский счет. А ночи? Ты можешь себе представить, что они чувствовали по ночам? Ты бы видела квартиру в Герехтигкайтгассе: старый дом, стены которого проросли плесенью. И плесень отравляет души их обоих. Алоиз Виктор не может сказать ни слова, поскольку как только он откроет рот, его тут же одернут: «Замолчи, ты, убийца!» – Как долго может мужчина выдержать такой брак? Один год? Два года? Он отправляется в Марокко. Заключает контракт с братьями Маннесман. Только из-за этого отсутствия брак не был разорван раньше. Ты бы видела обеих сестер – я имею в виду, их фотографии. В квартире в Герехтигкайтгассе монах сегодня утром показал мне фотографии обеих женщин в молодости. Софи – ты знаешь этот тип женщин: закрытая блузка, стоячий воротник с кружевами, подпирающий подбородок. А глаза! Я содрогнулся, а я не очень-то чувствителен, как говорят франко-швейцарцы.
Штудер замолчал. Его жена тихо сидела за столом, перед нею лежал лист – температурная кривая. Фрау Штудер уже давно прекратила вязать, она только время от времени кивала, слушая рассказ мужа.
Раздался бой башенных часов – четыре звонких удара, потом один глухой: час ночи. Зазвучали колокола церквей, колокол на ближайшей школе забренчал торопливо и поверхностно – как ученик, который тараторит стихотворение. И все эти звуки ударились о стекла совсем рядом и потом затихли где-то высоко в темном небе. После этого тишина в комнате стала еще более глубокой.
– Развод, – тихо подытожил Штудер. – Человек больше не мог выдерживать этот брак. Он увидел сестру Жозефу рядом со своей женой. Как это случилось, Хеди? То, что две родные сестры такие разные? Все таки странно, как одна получила все доброе, а другая все злое. Жозефа была хорошей. Коллер-Клеман женился на Жозефе. Он, наконец, почувствовал себя счастливым. И другая этому не помешала. Может, она дала ему возможность откупиться? А потом началась война. Геолог любил свою дочь – но ему надо было зарабатывать деньги. Вероятно, он должен был все еще платить за молчание Софи, поэтому при всем желании он не мог обеспечить Жозефе, второй жене, и своей маленькой дочери беззаботную жизнь. И тут предоставляется случай получить что-то большое.
Братья Маннесман совершили измену – и Коллер-Клеман выдает их. Теперь он может работать на себя. И он это делает. Он находит месторождение нефти. Он услышал о грандиозном проекте: строительстве дороги от Орана через всю пустыню до французских колоний в экваториальной Африке. Для этой дороги будет нужно горючее, много горючего. Он покупает землю… Он вкладывает все свои деньги в эту спекуляцию. И тут он заболевает и попадает в больницу в Фезе…
Спичка вспыхнула – и Штудер снова зажег угасшее Бриссаго.