Страница 38 из 135
Даже нарушение верности отсутствующему герою – решение Каллирои вступить во второй брак с ее новым хозяином (она тоже продана в рабство в ходе своих приключений) – подано как жест защиты нерожденного ребенка Херея. К тому же исключение это показано в контексте отождествления читательского желания с желанием хозяина Каллирои. В самом деле, Каллироя с самого начала «Повести о любви Херея и Каллирои» показана настолько ослепительно красивой, что другие персонажи полагают, будто оказались в присутствии самой Афродиты. И мужчины, и женщины, завидев Каллирою, замирают в вуайеристском благоговении.
Привлекательная героиня, описанная эротически заряженными фразами, позволяет определить социальное положение античного романа. Если в своей уязвимости девушка вызывает сопереживание, то ее желанность работает на объективацию, становится приманкой для читателя, тем более действенной, если читатель этот мужчина. Удовлетворение взаимного желания героя и героини, таким образом, вовлекает читателя в обновление социального порядка, которое и предлагают романы.
Обращение к самой квинтэссенции желания – подростковой истоме – было тем более эффективно, что брак рассматривался как механизм разрешения повествования. На символическом уровне стремление к браку служило средством перезапуска заданной идентичности как на уровне микрокосма, то есть индивидуума, так и на уровне макрокосма, то есть города или даже империи. Обсуждался брак как социальный институт и буквально. Роман располагал к соучастию, и в этом заключалась его особая сила, заручившись которой автор мог рассчитывать, что его читатели увидят в истории молодых влюбленных аллегорию состояния социального порядка и последуют за автором в его видении того, как порядок этот должен быть увековечен. Эта сила и ее польза как для писателей, так и для читателей пережили саму Античность.