Страница 6 из 110
От церкви вслед трамваю летел колокольный звон – ленивый, словно я слышал его сквозь подушку.
– …рано или поздно придется лечь. Лучше сейчас, чем с язвой. Папа твой всю жизнь на кашах.
Утихли колокола.
– …нового она ничего не сказала и не назначила. Ничегошеньки.
– Она сказала, что меня можно не класть! Несколько раз сказала!
За тополями ожили фонари. Пахло мамиными духами. Она прислонилась к опоре качелей и чертила носком сапога круг по земле.
– Не лягу туда!
Я встал с качелей. Заходил кругами, точно она заколдовала меня своим сапогом.
Снова сел. Как подкосило.
– Не лягу! Не лягу туда!
Круг рос и уходил вглубь.
– Она же сказала – не надо!
У ближней машины – пустой и заглушенной – работали дворники. Так не бывает, но они елозили по лобовому, скрипели.
– Не лягу, и все, – буркнул себе под нос и подогнул ноги, чтобы не касаться земли.
В небе просветлело, но даже солнце, последнее на сегодня, казалось лишним. Я сощурился на него и подумал: «Уйди, гадина».
Мама зачеркнула круг на земле, притоптала ногой. Без удовольствия она жевала очередную конфету, а после долго отмывала языком зубы, прежде чем заговорить.
– Это еще не все. – И она взялась чертить новый круг на месте старого. – Ты, пожалуйста, прими как есть… я тоже живой человек… ты маленький, вряд ли поймешь, но все же…
Загорелся фонарь у площадки.
– Я встретила мужчину…
Пивные бутылки заиграли желтыми бликами.
– …я вас познакомлю… после твоей больницы…
Тополя шелестели, повеяло духами… колпачок в форме бутона ландыша…
– Артур, его зовут Артур, он хороший человек…
Мама опустила руки в карманы пальто, опустила плечи, потухла вся и не знала, что свет фонаря опалил огнем ее волосы.
– Да пофиг, как его зовут! Это с ним ты говорила по телефону? Он носит очки, да? Я знаю, он носит очки! Я буду вам мешать эти две недели. Это ты с ним говорила по телефону! – выпалил на одном дыхании.
Дворники отсчитывали секунды.
– Возьми себя в руки! Он хороший человек. Умный, порядочный. Папа тоже кого-то себе найдет. И при чем тут очки?
– Может, я к папе и перееду на две недели? Давай я поеду к папе?!
– И как мы ему объясним?
– Скажем, ремонт.
– Когда дойдет до ремонта, ты будешь делать его вместе со мной.
Я взял конфету, помял, сунул назад в кулек. Горло уже не болело. Больничные коридоры вставали перед глазами и оседали мутно, как речной ил, лампа под потолком палаты мигала слабо, желтая, как фонарь детской площадки. Скрипели дворники, бедные, – всю ночь им мотаться туда-сюда… Интересно, можно протереть дыру в стекле?
– Надо тебя постричь. – Мама провела рукой по моим волосам, зарылась в них лицом, вдохнула. – Сходим в субботу, перед больницей.