Страница 110 из 110
Словом, это мой сборник, и Александр Ливенцов – мой псевдоним, пытался придумать что-то обычное. Валентин Варламович, простите, я отзываю текст. Ведь еще не поздно? Я доработаю его, пущу сквозную нить и объединю все в конце повестью, завяжу узлом. Обидно, что не пришло в голову раньше.
Простите, Валентин Варламович. Простите еще раз».
Ушло. Одна галочка. Две. Обе синие – за минуту до полуночи. Железный старик, единичное производство.
«За мной, читатель, за мной!» – мелькнуло в уме булгаковское, когда над чатом появилось: «печатает…»
Никита привстал заглянуть в чужой иллюминатор – за ним сиял фасад аэропорта. Капитан обратился на тарабарщине, ни слова не разобрать, кроме «вас приветствует» и «температура за бортом», – в училище их учат взлетать, садиться и говорить скороговоркой.
Звякнула телега: «Никаких беспокойств, Никита. Я знал, конечно: слог Ваш, темы Ваши, на просвет видно – уверенный водяной знак. Я разве не сказал Вам, что в курсе? Дырявая моя голова. Даже смайлики разучился ставить – обновилось что-то, и я не у дел. Уж простите, Никита. Рукопись отзову – Ваша воля.
Кстати, Мальвине я Ваше "поперек недели" тоже отправил – негласные правила обязуют рассматривать тексты участников, связанных с работой конкурса, минимум двумя цензорами. Интересно, что скажет. А Вы докрутите, что считаете нужным, изобретите велосипед. Только не тяните. Умоляю, не тяните!»
Старый лис. С самого начала все знал! Смайлики он разучился ставить. Он понял все, как только получил сборник, и специально отправил…
«…мне! – Никита сжал кулаки, стукнул по коленям, но больно не было, и обидно тоже. – Это он! Клянусь, и админ чата, и Зюзик – он! И он писал про "сквозную нить", про "общий контур" и "завязать в конце повестью", про ленту фб
[2]
[Деятельность Meta Platforms Inc. (в том числе по реализации соцсетей Facebook и Instagram) запрещена в Российской Федерации как экстремистская.]
и велосипед. И писал мне, дураку, – больше некому. Три года говорил это словами через рот, а я не слышал. Почему, почему?!»
Самолет выехал на полосу. По громкой связи просили выключить телефоны. Салон перешел на шепот.
«Спасибо, Валентин Варламович, – второпях настучал Никита. – И за терпение особенно. Я все понял, кроме одного – почему именно до полуночи?»
Минуту самолет постоял, а затем поехал, набирая ход.
«Считайте, это мой узелок в финале», – прилетело почти сразу. Вместо точки красовался жирный смайлик.
За секунды нарос гул, воздух дрожал, все в салоне дрожало и дребезжало, как коляска «верблюда». Взлетно-посадочные огни побежали назад, спину вмяло в кресло. Снова по громкой связи напомнили о мобильных, но Никита только яркость убавил, ничего не выключил, загрузил последний рассказ и пошел по строке.