Страница 9 из 103
Глава 1
Большой фашистский совет
5 февраля 1943 г. – 26 июля 1943 г
Когда Галеаццо Чиано отстранили от должности, он перестал делать записи в дневнике.
Чиано вел дневник с 1937, а возможно, и с 1936 г., когда его назначили министром иностранных дел. В дешевых, хлипких блокнотах, украшенных эмблемой Красного Креста, он каждый день записывал свои наблюдения и мысли о заседаниях правительства и о других дипломатах и каждый вечер запирал блокноты в маленьком сейфе у себя в кабинете.
Последнюю запись Галеаццо сделал в понедельник 8 февраля 1943 г., через три дня после того, как Муссолини его уволил. Спустя 10 месяцев, за два дня до Рождества, в дневнике появится еще одна запись, своего рода эпилог, написанный для нас, его будущих читателей. К этому моменту у Галеаццо Чиано уже не осталось никаких иллюзий.
* * *
К лету 1943 г. стало ясно, что Галеаццо был прав в своих оценках войны: оптимистические новогодние обещания Гитлера не выдерживали проверки реальностью. Германия была занята войной на Восточном фронте; Муссолини в одиночку пытался контролировать Средиземноморье, но Италия не могла победить на этом театре военных действий – ни по ресурсам, ни тактически. Муссолини, столкнувшись с неизбежным, нуждался в подкреплениях, но не мог убедить Гитлера, который с маниакальной одержимостью сосредоточился на Восточном фронте, обратить внимание на то, что война стоит у дверей Италии.
10 июля 1943 г. по Риму поползли слухи, что союзники высадились на Сицилии, – оттуда они начнут медленно и упорно продвигаться на север, вверх по итальянскому «сапогу». 16 июля итальянские послы, надеясь на какую-нибудь реакцию, передали японцам секретное послание от Муссолини: «Италия находится на грани катастрофы». Муссолини отчаянно требовалось убедить страны Оси в том, что его власть под угрозой. Ему также нужно было как-то убедить Гитлера, что без переброски немецких войск – и без перемирия на Восточном фронте, без которого такая переброска была бы невозможна, – Италия падет и союзники захватят Средиземноморье.
Поэтому Муссолини решил пойти на безумную авантюру, рассчитывая, что его стратегия заставит Гитлера прийти на помощь. Это будет, надеялся он, последний тревожный звонок, сигнал к действию, в котором нуждается фюрер. Последствия у его плана будут катастрофическими, а Галеаццо Чиано, какие бы моральные сомнения он ни испытывал в отношении своего тестя и фашистской идеологии, придется решить – высказаться или отмалчиваться в тени.
* * *
Строго говоря, на протяжении всего периода пребывания фашистов у власти Италия оставалась монархией с королем Виктором Эммануилом III во главе. Впрочем, король был ярым сторонником фашизма и в 1922 г. назначил Бенито Муссолини своим премьер-министром. В 1930-е Муссолини правил железной рукой, а королю отводились лишь декоративные функции. К началу войны в Италии существовала только одна политическая партия – Национальная фашистская партия. Короля в знак уважения все еще просили одобрить указы Муссолини, и фактически у Виктора Эммануила был единственный способ ограничить своего премьер-министра: право (но не обязанность) отстранить его от должности,
если
– и только
если
– так называемый Большой фашистский совет на голосовании рекомендует такое решение. А пока совет сохранял право выбирать партийного лидера, только Муссолини мог созвать заседание. Проще говоря, если Большой совет не соберется, он не проголосует. Если Муссолини пожелает править вечно, никто не сможет ему помешать.
Эти политические реалии делали еще более удивительным созыв заседания Большого совета, назначенного Муссолини на 24 июля с целью обсудить ход войны. Он, очевидно, был неблагоприятным. Муссолини знал, что Большой совет может вынести на голосование вопрос о его руководстве. Он знал, что его решения могут подвергнуться критике и, возможно, даже прозвучат призывы заменить его на посту лидера партии. Муссолини предупредили, что внутри партии зреет заговор; диктатор также видел перехваченную секретную телеграмму Аллена Даллеса. И все же Муссолини, проигнорировав все это, пошел напролом, не видя никаких альтернатив. Это была последняя, безрассудная авантюра.
Муссолини считал, что заседание Большого совета было не чем иным, как спектаклем для единственного зрителя – Гитлера, и не верил, что Большой совет осмелится на что-то большее, чем политический жест. Кто-то из министров будет многословно возмущаться, но потом и они согласятся со стратегией умиротворения. Когда же в Берлин доложат о бурлящем внутреннем недовольстве, то, по расчетам Муссолини, вотум недоверия наконец «испугает [Гитлера] надвигающимся крахом фашизма и <…> обеспечит преимущество японцам в их усилиях по достижению мира» – так один историк резюмировал стратегию Муссолини.
Диктатор был абсолютно уверен в том, что сохранит власть. Большой совет может хоть всю ночь твердить о смене лидера партии, но, пока король на стороне Муссолини (да и как иначе – Виктор Эммануил десятилетиями был марионеткой и поддерживал фашистскую партию), положение дуче непоколебимо. Он знал это и то, что Большому совету также это известно. Кроме того, Большому совету было известно и о том, что́ случается с противниками Муссолини.
* * *
Заседание Большого совета было назначено на вечер субботы 24 июля 1943 г. Рим изнывал от жары и духоты. Брак Чиано переживал очередные трудности. Впрочем, он всегда был неустойчивым. Эдда с тремя детьми сбежала из столицы на побережье Лигурийского моря. Старшему мальчику, Фабрицио, было 12 лет, дочке Раймонде – девять, крепышу Марцио – пять. Семья недавно получила во владение просторную новую виллу в коммуне Антиньяно, в 10 минутах езды от Ливорно, где было прохладнее, чем в Риме. По расовым законам от 1938 г., лишавших евреев итальянского гражданства, вилла была конфискована у богатой еврейской семьи – это обстоятельство не беспокоило ни Галеаццо, ни Эдду. Эдда запланировала несколько вечеринок на пляже и развлекалась с загорелыми спортсменами, абсолютно равнодушная к римским похождениям мужа.