Страница 72 из 103
В конечном счете Эдду депортировали в Италию, где ее судили за преступления, включавшие деятельность в поддержку фашизма и участие в развязывании войны, и приговорили к двум годам «заключения под особым наблюдением первой категории» – ссылки на маленький остров Липари в 44 км от Сицилии. Там она вскоре нашла красивого мужчину, который составил ей компанию. Дети Чиано остались в Риме с фрау Шварц, их швейцарской няней.
* * *
Для Фрэнсис де Шолле конец войны стал также концом приключения и моментом незабываемой, а порой и мрачной и горькой ясности. Поль Гали уже вычеркнул ее из истории охоты за дневниками Чиано, и не по злому умыслу, а просто потому, что невозможно было удержаться и не сделать себя героем такого прекрасного шпионского романа. Фрэнсис – жена богатого банкира, ей за 40, она мать. От женщин Америки и Европы, даже тех, что внесли огромный вклад в победу над злом, – от добровольных помощниц Аллена Даллеса и дешифровщиц Блетчли-парка
[20]
[Блетчли-парк – особняк в графстве Бакингемшир, в 80 км от Лондона, где располагалось главное шифровальное подразделение Великобритании во времена Второй мировой войны. – Прим. ред.]
до «Клепальщицы Роузи»
[21]
[«Клепальщица Роузи» – картина Нормана Рокуэлла, изображающая молодую женщину в рабочем комбинезоне, с тяжелым пневматическим пистолетом для забивания заклепок, в массовом сознании объединившаяся с плакатом «We Can Do It!». – Прим. пер.]
, ждали, что они вернутся к домашним обязанностям, освободив место для демобилизованных мужчин. Фрэнсис некуда было возвращаться: ее брак с Луи окончательно развалился, он вскоре подал на развод и наконец женился на Розалин Радзивилл, и без того давно и прочно оккупировавшей поместье Ле Гентсе. Фрэнсис завела роман с французским генералом и через несколько недель после войны поехала с ним в Германию, где увидела и сфотографировала ужасающие картины городов, уничтоженных бомбами. Там она почувствовала, что, спасая вместе с Эддой дневники, тоже участвовала в войне с нацистами.
Возможно, ее участие и не получило общественного признания, но работа Фрэнсис в качестве агента-любителя была вознаграждена самой желанной для нее вещью – ее автомобилем. Аллен Даллес об этом позаботился. Когда Фрэнсис с Луи в 1940 г. бежали из Парижа, всего на шаг опережая полицию, которую заинтересовали операции Луи по выводу денег из оккупированной страны, Фрэнсис пришлось оставить любимый автомобиль – серый «Паккард»-седан. Она спрятала его на складе фабрики моющих средств, принадлежавшей другу семьи. Наверняка немцы давно нашли и конфисковали ее сокровище, но Фрэнсис мечтала, что каким-то чудом авто все еще ждет ее среди коробок с шампунем, накрытое брезентом. Она сказала Даллесу, что хочет получить разрешение поехать в Париж и узнать, что с «Паккардом», – это была бы благодарность за участие в операции.
Аллен Даллес, к его чести, не преуменьшал роль Фрэнсис, по крайней мере в своей личной переписке с Госдепартаментом. «[Одна] американская девушка, которая вышла замуж за швейцарца, миссис Фрэнсис Шолет [sic], оказала нам очень серьезную услугу, – писал он. – Сейчас она обратилась в консульство с просьбой о внесении пометки в свой паспорт для поездки во Францию, поскольку у нее есть дом и имущество в Париже <…> Хотя ее поездка не имеет непосредственного военного значения, я хотел бы оказать ей небольшую услугу, поддержав ее просьбу <…> Буду признателен, если вы попросите о содействии нашего представителя в Государственном департаменте».
Фрэнсис получила необходимые разрешения и отправилась в Париж, где нашла свой «Паккард», покрытый пылью и с пересохшей резиной, но в целости и сохранности. Жаклин де Шолле, рассказывая о своей матери, вспоминает, как та отправилась в Париж. Фрэнсис, будучи опытным автомехаником, привела автомобиль в порядок и ехала, опустив стекла, с развевающимся на ветру шарфом, всю дорогу до Швейцарии, пока весь ее домашний мир рушился. «Такой, – говорит Жаклин, – и была моя мать».
* * *
25 июня 1945 г. газета
Chicago Daily News,
в которой работал Поль Гали, напечатала первую часть дневников графа Галеаццо Чиано, охватывающих период 1939–1943 гг. Дневники выходили в газете по частям в течение следующего месяца, их читала вся Америка, а когда в 1946 г. их издали в виде книги, она мгновенно вошла в список бестселлеров по версии
The New York Times
. И только те из ближнего круга Даллеса, кто боролся за спасение дневников и убедил Эдду передать их американцам, печально вздыхали, думая об исчезнувших документах. В Германии пропали дневники Галеаццо за 1937–1938 гг., так же как и его более подробные записи о беседах в министерстве иностранных дел, а также военные записки Эдды.