Страница 73 из 103
Глава 19
Розовый сад
30 июня 1945 г. – 16 октября 1945 г
Смерть Генриха Гиммлера стала одним из множества самоубийств высокопоставленных нацистских чиновников, прокатившихся по Германии после решения Гитлера покончить с собой в берлинском бункере. Эрнст Кальтенбруннер и Иоахим фон Риббентроп сидели в тюрьме в ожидании трибунала. Вильгельм Харстер, причастный к убийству более 100 000 евреев, ушел в бега. Когда его наконец поймали, он предстал перед судом за военные преступления в Голландии и Италии. Вильгельм Хёттль, арестованный в начале мая, ухитрился выскользнуть из сетей правосудия. Он еще в марте сумел связаться со швейцарским отделением УСС и предложил свои услуги в качестве двойного агента. Чтобы спасти свою шкуру, Хёттль пообещал стать «охотником за нацистами» и начал с того, что назвал всех известных ему агентов управления VI.
И в результате в июне 1945 г. армия США в лице лейтенанта Стюарта Френча и пары солдат появилась на пороге веймарского домика, где жила Хильде Битц со своей пожилой матерью. Хильде ждала и боялась этого визита уже несколько недель. Ее арестовали как немецкую шпионку и в ходе допроса с неизбежностью, благодаря информации, предоставленной американцам ее бывшим боссом, а ныне охотником за нацистами Вильгельмом Хёттлем, спросили о ее роли в получении немцами дневников Галеаццо Чиано.
Да, сказала агент Битц, она добыла для немцев дневники и перевела их. Она подтвердила, что оригиналы и ее переводы гестапо отослало в Берлин. Она не может сказать, что́ ее руководство – Кальтенбруннер, Гиммлер и в конечном счете Гитлер – сделало с ними, но не сомневается, что документы были уничтожены. Они содержали опасную информацию, и фрау Битц не сомневалась, что их уничтожат.
Поэтому, сказала Хильде лейтенанту Френчу, она сделала копии и сохранила их.
* * *
Хильде понимала, что нарушает приказ. Ей прямо сказали, что копирование запрещено. Каждый вечер, закончив дневную порцию переводов, она доставляла документы в веймарское управление гестапо, где их прятали в сейф. Каждое утро она под строгим контролем забирала документы для перевода. Если бы ее поймали за копированием, то обвинили бы в невыполнении приказов и в измене.
Но Хильде любила Галеаццо. Он был, как она со слезами на глазах говорила его матери, «любовью всей [ее] жизни». Переводя ежедневно его записи, она фразу за фразой как будто проживала жизнь Галеаццо. Хильде словно слышала его голос – дневники не походили на холодное, отстраненное описание событий, свидетелем которых он был. Они были личными, полными сплетен и ироничными, такими же, как и он сам. Чиано писал не только о Рузвельте и Черчилле, Гитлере и Риббентропе и войне, но и о личных делах. О том, как у могилы отца он понял, что «вместе с отцом была похоронена <…> молодость», о жене, «женщине умной и прямолинейной». Иногда его дневники включали письма от Эдды, в которых она говорила о «той идиотской непоследовательности, которая делает [ее] семью самой невозможной из всех» и напоминала ему: «Дорогой Галло, надо принимать все таким, как оно есть, – с поднятой головой!»
Хильде не сумела спасти Галеаццо. Его последним желанием было опубликовать свои дневники, чтобы мир узнал правду о том, что случилось в Италии. Хильде хотела по крайней мере сдержать слово, данное Галеаццо. И может быть, самым главным было то, что ни одна женщина, потерявшая любимого, не отпустила бы последнюю частичку его, несмотря на риск. Так что Хильде, согласно рапорту лейтенанта Френча, поступила самым очевидным образом – «сохранила копии дневниковых записей за период с 22 августа 1937 г. по 31 июля 1939 г., а также копии своих переводов».
Лейтенант Френч поразился и переспросил: она сохранила копии дневников Галеаццо Чиано и копии своих переводов? И где же они? Хильде помолчала. Она закопала их в жестяной банке под кустом роз в саду, где часто сидела по вечерам и думала.
Событие было знаменательным, хотя рапорт лейтенанта Френча отличался краткостью. Дневники Чиано являлись одними из самых важных документов войны, и их искали агенты по всему континенту. И вот, взяв лопаты и потоптавшись по цветам, представители армии Соединенных Штатов и агент немецкой разведки Хильде Битц выкопали жестяную банку с бумагами. Они не успели отсыреть и были в прекрасном состоянии – Хильде закопала их не так давно, когда ей в голову пришла мысль об обыске.
Но это было еще не все. «Фрау Битц, – написал лейтенант Френч, – раскрыла информацию о местонахождении еще двух тайников с документами Чиано: А. Комо, Италия, у семьи по фамилии Пессина. Б. Имберсаго, Италия, у Пио ди Савойя, бывшего посла Испании в Ватикане. В. Полагаю, что документы из этих двух мест имеют по крайней мере такую же ценность, как и те, которые уже находятся в вашем распоряжении». Свой рапорт, получивший кодовое название «Бумаги Розового сада», лейтенант Френч вместе с содержимым банки отправил в штаб-квартиру 12-й группы армий
[22]
[12-я группа армий – объединение Армии США во время Второй мировой войны, самая крупная из групп американских армий. – Прим. ред.]
в Германии.
30 июня 1945 г. Аллен Даллес, находившийся в Швейцарии, получил рапорт и вскоре после этого – документы из Розового сада. Казалось невероятным, но в саду фрау Битц нашлись не только отсутствующие два тома дневников, которые Галеаццо вел на посту министра иностранных дел, но и документы из папок «Переговоры» и «Германия». «Шоколадки» нашлись.
Даллеса очень заинтересовали два других пакета документов, о которых рассказала Хильде, – спрятанный у Танино Пессины и переданный бывшему испанскому послу. Были ли это копии или же новые, неизвестные материалы? Агенты Даллеса бросились на поиски. Гестаповцы приехали к семье Пессина вскоре после побега Эдды в Швейцарию и подвергли их жесткому допросу. Танино и Нора сказали людям Даллеса, что никаких бумаг Эдда у них не оставляла и что то же самое они ответили немцам. Если Танино и решил, что безопаснее сжечь эти материалы, мы вряд ли можем его за это осуждать. Документы, которые, как утверждалось, были оставлены у испанского посла, исчезли без следа.
* * *