Страница 7 из 103
Однако в своих записях Галеаццо был беспощаден. Как министр иностранных дел с доступом к государственным тайнам, он из первого ряда наблюдал за разворачивающейся трагедией своей страны и четко видел слабости и нацистской верхушки, и своего тестя. Герман Геринг появляется на страницах дневников Чиано как пафосный, инфантильный тип, отчаянно нуждающийся в восхвалениях и побрякушках, но единственный из нацистов, в ком была «человеческая черта». В феврале 1942 г. Чиано писал в дневнике о Геринге: «Чтобы ехать на вокзал, он надел соболью шубу – нечто среднее между тем, что носили шоферы в 1906 г., и тем, что дорогие проститутки надевают, отправляясь в оперу. Если бы кто-нибудь из нас надел такую штуку, нас бы забросали камнями на улице. А в Германии его не только не осуждают, но, может быть, даже любят за это. Это происходит потому, что в нем есть человеческая черта». Гитлер в дневниковых записях Чиано – не только диктатор, но и нудный хвастун, чьи бесконечные, полные самолюбования речи утомили всех: «Гитлер говорит, говорит, говорит. Муссолини страдает – он привык говорить сам, но вместо этого фактически вынужден молчать. <…> Бедняги немцы, им приходится слушать это каждый день». Главный недруг Чиано Иоахим фон Риббентроп – выскочка, подлый подхалим, который своим поведением выставляет Гитлера идиотом. Но в самом нелестном свете на страницах дневников предстает Муссолини: марионеточный диктатор, боящийся возражать человеку, который в молодости считал Муссолини героем, а сейчас относится к нему как к пешке в большой политической игре – к пешке, которой можно пожертвовать.
Но самое главное – в своих дневниках Галеаццо методично документировал политические интриги в верхах Третьего рейха, соперничество Гиммлера, Геббельса, Геринга и Риббентропа за власть и влияние на Гитлера. В руках любого из этих нацистов дневники Чиано стали бы грозным оружием. В руках Гитлера они способны были бы нанести смертельный удар и Муссолини.
Ведя свои записи, Галеаццо Чиано не осознавал опасности. Не хватало у него и благоразумия скрыть сам факт ведения дневника. Он был завзятым сплетником, неспособным сохранить секрет, особенно от хорошенькой женщины. Чиано беззаботно рассказывал о своих дневниках всем – от иностранных дипломатов до тестя. И даже когда без того напряженные отношения между Италией и Германией достигли своего пика, он продолжал писать.
* * *
В канун 1943 г. Гитлер, обращаясь к армии в новогоднем выступлении, признал, что уходящий год был непростым и что военных еще ждут трудности. «Год 1943-й будет, вероятно, тяжелым, но определенно не тяжелее года уходящего», – признал он, уверенно предсказывая скорую и решительную победу стран Оси.
Одним из шагов на пути к «скорой и решительной победе» стала кадровая ротация в германской службе безопасности, проведенная в конце 1942 г. Организационная структура нацистского государственного аппарата печально известна своей сложностью, но если говорить просто, за национальную безопасность отвечало прежде всего
Reichssicherheitshauptamt
– Главное управление имперской безопасности, или РСХА. Первым руководителем созданного в сентябре 1939 г. РСХА был Рейнхард Гейдрих. Ликвидированного в результате покушения в мае 1942 г. Гейдриха сменил Гиммлер. Глава РСХА контролировал деятельность нескольких управлений, в том числе
Sicherheitsdienst
(Служба безопасности, или СД) и гестапо. СД выискивала врагов Третьего рейха, гестапо – нацистские «силовики» – занималось следственной деятельностью – арестами и допросами, включавшими пытки. В конце 1942 г. Гиммлера повысили до министра внутренних дел и главы органов государственной полиции, и он передал руководство РСХА Эрнсту Кальтенбруннеру, австрийскому юристу, выбравшему карьеру в СС. В январе 1943 г. Кальтенбруннер продвинул по службе одного молодого агента, которого в свое время американская разведка назовет «одним из самых выдающихся оперативников РСХА за всю войну». Этому молодому агенту, повышенному до административного руководителя римского отдела службы внешней разведки (Amt VI, или VI управление), вскоре будет поручено заняться Галеаццо Чиано.
Звали агента Хильдегард Буркхардт. Ей было 23 года. Она более известна как Хильде Битц, под фамилией мужа, высокопоставленного немецкого офицера люфтваффе Герхарда Битца, за которого вышла весной 1943 г. Хильде была очень умна и вдобавок красива, хотя ее внешность и отличалась от принятых в то время стандартов красоты. В личном деле записано, что у нее голубые глаза, темно-русые волосы и рост 163 см. В отличие от большинства немецких девушек до войны, Хильде была хорошо образованна. В гимназии ее родного Веймара, где училось всего несколько девушек, она особенно преуспела в изучении иностранных языков. Хильде бегло говорила на итальянском, прекрасно знала английский и была членом НСДАП
[3]
[Национал-социалистическая немецкая рабочая партия. – Прим. ред.]
.
Хильде пришла на службу в разведку два года назад и работала сначала почтовым клерком, а затем переводчиком. Она быстро продвинулась по службе до ответственного секретаря Гельмута Лосса, специального помощника полицейского атташе
[4]
[Полицейский атташе – аккредитованный при посольстве зарубежного государства представитель правоохранительных органов этого государства. – Прим. пер.]
в Риме, отдел которого входил в секцию, занимавшуюся шпионажем в Ватикане. Часть католических священников, включая отца Гвидо Панчино (духовника Эдды Чиано и Муссолини), в свою очередь, входили в сеть информаторов СД. Отдел Лосса прослушивал все входящие и исходящие телефонные звонки в папском городе-государстве.
Гельмут Лосс обладал репутацией исключительно эффективного офицера разведки и куратора агентов, и он первым понял, что из Хильде, с ее невинной внешностью и острым умом, получится отличная шпионка. По его рекомендации «большой босс» Эрнст Кальтенбруннер официально перевел Хильде на разведывательную работу, возложив на девушку ответственность за систематизацию всех входящих и исходящих особо секретных документов в римском отделении внешней разведки, как раз в то время, когда Галеаццо Чиано начал вызывать у немцев серьезное беспокойство.