Страница 57 из 103
К лету 1944 г. психическое здоровье Эдды, более полугода запертой в монастыре под чужим именем, было серьезно подорвано. Она жила в постоянном страхе – и не без оснований, – что гестапо причинит вред ее детям, находилась в депрессии и отчаянии, нуждалась в деньгах и тосковала по родине. Может, Эдда уже знала, что Эмилио влюблен в Хильде (хорошо бы, если не знала). Так или иначе, Эдда не выдерживала общего давления.
Графиня Чиано была очень сильной женщиной. Ее мужество во время всех испытаний просто поражает. Но психологическая нагрузка была огромной. Эдда с января жила на положении незваного гостя, в бедности, под домашним арестом в монастыре. Ее банковские счета и активы в Италии были арестованы, и фактически Швейцария стала для нее тюрьмой. Она до сих пор переживала кончину Галеаццо и предательство отца и находилась в полной изоляции от внешнего мира, если не считать визитов агента Муссолини, коварного отца Панчино. Детей у нее забрали из-за того, что она не могла обеспечить им должную заботу. Все ее ненавидели: она была дочерью Муссолини.
В июле, незадолго до появления статьи в
The New York Times,
ее перевели из монастыря в психиатрическую клинику в окрестностях Монте, которую ее сын Фабрицио без обиняков назвал «деревенским дурдомом». Решение перевести Эдду в клинику Малево под руководством известного психиатра доктора Андре Репона было принято швейцарскими властями отчасти для того, чтобы поместить ее в более безопасное место, где гестапо не смогло бы до нее добраться. Но это было также молчаливое признание того, что Эдда не справляется со стрессом.
В Монте, несмотря на роскошную обстановку, Эдда чувствовала себя еще более несчастной, чем в монастыре. Условия пребывания в клинике были очень строгими.
* * *
Эмилио не оставлял попыток помочь Эдде. Хоть он и влюбился в Хильде, которая «умела управлять всеми мужчинами», но он был рыцарем и считал себя джентльменом. А Эдда была в беде.
В конце лета 1944 г. Эмилио жил во Фрибуре, небольшом старинном городе на берегу реки Сарин, в 28 км от Берна. Видимо, Сузанна Аньелли и ее друг смогли раздобыть деньги на залог, поскольку в лагерь для интернированных Эмилио не попал. Он находился под надзором полиции, а в качестве трудовой повинности учил детей в сельской школе.
Швейцарцы никак не могли решить, что с ним делать. То ему обещали, что разрешат присоединиться к Эдде и детям в Монте, то вдруг спецслужбы начинали подозревать, что он работает на немцев или на британцев, но в любом случае не желали допускать его контактов с Эддой. Вплоть до августа Эмилио, Сузанна и Хильде общались тайно и все еще пытались заключить сделку, по которой британцы получат дневники Галеаццо, а Эдда с детьми – безопасность и финансовую стабильность. При этом они не подозревали о растущем интересе американцев к документам, так что настороженность швейцарцев можно понять. Пока швейцарцы спорили, Эмилио оставался под наблюдением группы под руководством Вернера Бальзигера – высокопоставленного сотрудника полиции в Берне, чья жена Жаклин, как говорили, работала на американцев.
Как бы странно это ни звучало, но так работали разведслужбы в военной «нейтральной» Швейцарии. Швейцария представляла собой естественное «гнездо» шпионажа, потому что позволила себе притворяться нейтральной. И если самый темный уголок ада отведен для тех, кто во времена морального кризиса сохранял нейтралитет, то здесь целая страна зарабатывала себе место в аду. Не все в Швейцарии хранили нейтралитет, часто он был просто видимостью. И союзники, и страны Оси вели в стране, и особенно в Берне, чрезвычайно важные операции. Те, кого война занесла в эту страну, были, как правило, людьми непростыми. Если это были европейские беженцы без особых занятий, то титулованные, если американцы – то всегда при деньгах или на государственных постах. Часто это были люди со связями по обе стороны океана. Например, Эмилио Пуччи, итальянский аристократ, получил университетское образование в американском Рид-колледже, штат Орегон. Сузанна Аньелли была дочерью богатейшего промышленника и княгини Вирджинии Бурбон дель Монте, мать у которой американка.
Эмилио и Сузанну очень тревожило, что Эдду Чиано без всяких на то оснований заперли в сумасшедшем доме. Они решили, что это абсолютно неприемлемо. Конечно, бедная Эдда страдает. Швейцарцам просто нужно предоставить ей более подходящие условия. Эмилио и Сузанна обратились за помощью к грозному союзнику: матери Сузанны.
Про таких, как Вирджиния Аньелли, говорят: «Это не женщина, а стихия». Это была поразительно красивая женщина, как и ее мать, американка Джейн Кэмпбелл. Сузанна так вспоминала бабушку: «Она говорила ужасные вещи, от которых застенчивых людей бросало в дрожь, но если решала взять кого-то под свое крыло, то превращала жизнь этого человека в праздник». Вирджинии исполнилось 45 лет, она овдовела еще до войны и была уверенной в себе, властной, богатой и откровенно сексуальной. Однажды ее обманом заставили вернуться в Рим, что привело к катастрофическим последствиям. Ойген Доллман и здесь выступил в роли рыцаря в сверкающих доспехах и помог ей бежать, и повторять эту ошибку и возвращаться в фашистскую Италию она не собиралась. Сейчас Вирджиния надежно устроилась в Швейцарии как беженка-аристократка, воссоединившись наконец со своими дочерьми – Сузанной, Марией Соле, Кристианой и Кларой.
Звезда итальянской светской хроники, Вирджиния Аньелли сохранила свои позиции и связи и в Швейцарии. Она была полна решимости помочь подруге дочери, Эдде Чиано. Благодаря своей матери-американке Вирджиния естественным образом стала связующим звеном между швейцарским сообществом американцев-экспатриатов и аристократическими итальянскими кругами. А центром модного кружка американцев в Швейцарии была Фрэнсис де Шолле, жена банкира.
* * *
Фрэнсис де Шолле, урожденная Уинслоу, родилась в 1900 г. в аристократической семье Новой Англии. В разгар Второй мировой войны она довольно странным образом оказалась в Швейцарии. В юности Фрэнсис вышла замуж за Бойза Пенроуза II – сенатора США от Пенсильвании, крупного во всех отношениях мужчину с квадратной челюстью и немалым политическим весом.
The New York Times
посвятила их свадьбе колонку в разделе светских новостей. Внимание прессы привлек и их развод в 1936 г., в те времена, когда быть
divorcée
все еще считалось пятнышком на репутации. Вскоре после этого Фрэнсис вышла замуж за барона Луи де Шолле, швейцарского банкира.