Страница 58 из 103
По итогам бракоразводного процесса Фрэнсис получила опеку над дочерью-подростком, а сенатор – над сыном. Через несколько лет бывшие супруги вновь попали на страницы светской хроники. Сенатор категорически возражал против решения Фрэнсис и Луи, у которых к тому времени уже был общий ребенок, не возвращаться после начала войны в Америку. Взяв дело в свои руки, сенатор похитил дочь. Одновременно с тяжбой Фрэнсис с бывшим мужем за опеку над дочерью (в конечном счете Фрэнсис проиграла) шли международные поиски «девочки Пенроуз», попавшие на первые полосы газет. Полицейские, которых сопровождали журналисты, обыскивали прибывавшие в Америку трансатлантические лайнеры, и все это на фоне слухов и скандалов.
Хотя методы сенатора напоминали мафиозные, его опасения за судьбу дочери не были беспочвенными. Луи де Шолле, действуя в Париже в интересах своих прежних американских работодателей, знаменитой брокерской компании Halle & Stieglitz, помогал выводить из Франции средства – в особенности средства евреев – накануне гитлеровского
blitzkrieg
. После судебного процесса в Нью-Йорке семья вернулась в Париж, всего за несколько дней до падения Франции, и их вторая дочь родилась уже в оккупации. В 1941 г., когда финансовая деятельность Луи стала слишком рискованной, Луи, Фрэнсис и две их маленькие дочери бежали из Франции, прислушавшись к настоятельным рекомендациям швейцарского консульства. Границу им пришлось переходить пешком.
Вернувшись в Швейцарию, семья направилась в городок Фрибур, где на протяжении веков проживали аристократические предки Луи де Шолле, и поселилась в запущенном, но просторном фамильном загородном доме, известном местным жителям как Ле Гентсе. Ле Гентсе представлял собой огромное поместье с винными погребами, расположенное на холме в окрестностях Фрибура. Место было уединенное, с прекрасным видом на заснеженные вершины Альп. Два крыла дома вмещали более дюжины спален.
В отличие от Сузанны Аньелли и Эдды Чиано, Фрэнсис прибыла в Швейцарию не как беженка, а как американская жена барона и сразу принялась за ремонт имения и восстановление запущенного парка. Затем супруги начали устраивать грандиозные приемы.
Фрэнсис создала в Ле Гентсе шикарный для военного времени салон, окружив себя художниками, беженцами, представителями командования союзников и другими американцами и экспатриатами. Местные жители только головами качали, глядя на этот дом. Там всегда веселились, танцевали и менялись партнерами. Ходили слухи, что светские львицы, напившись, устраивали стриптиз. Брак Фрэнсис и Луи уже трещал по швам, а Луи был тем еще ловеласом, не хуже Галеаццо Чиано. Вечеринки до утра тоже не способствовали укреплению семейных отношений.
Ходили и другие слухи, посерьезнее. Многие из гостей имели отношение – прямое и опосредованное, тайное и явное – к разведслужбам союзников. Ле Гентсе прозвали «домом шпионов», и вскоре Фрэнсис де Шолле оказалась втянутой в мир шпионажа.