Страница 5 из 103
Облегчение, которое в тот вечер Галеаццо почувствовал вместе со всеми присутствовавшими в салоне, было недолгим. К полуночи мирные перспективы снова оказались под угрозой. За Галеаццо прислали машину, и водитель в элегантной форме помчал его по узким римским улицам в министерство на легендарной площади Пьяцца ди Колонна. Там министру вручили телефонограмму. Информация пришла по дипломатическим каналам: Гитлер не собирался участвовать ни в каких мирных конференциях. В берлинских типографиях уже печатались утренние газеты, объявлявшие о вторжении Германии в Польшу. На рассвете пришло сообщение, что войска рейха пересекли польско-германскую границу.
Галеаццо знал, что это значит. Муссолини не присоединится к союзникам. Его дружба с Гитлером не позволит Италии участвовать в военных действиях против Германии. Но, возможно, удастся убедить Муссолини остаться в стороне. В надвигавшейся трагедии единственной надеждой было каким-то образом сохранить нейтралитет Италии.
* * *
Еще почти год – до июня 1940 г. – Галеаццо Чиано и его единомышленники в Риме смогут справляться с этой задачей. Гитлер прекрасно понимал, кого винить в пассивности Рима. Позднее он скажет о Галеаццо Чиано: «Не понимаю, как Муссолини может вступить в войну при таком министре иностранных дел, который не хочет воевать и который ведет дневник, в котором пишет гнусные и оскорбительные вещи о национал-социализме и его вождях». Эти дневники уже серьезно раздражали Гитлера.
В итоге Муссолини не удалось удержать. Он был слишком слабым и слишком гордым. Агрессивность сидела в характере Муссолини очень глубоко. В 10 лет Бенито исключили из школы за то, что он по-бандитски, в спину, ударил ножом другого ученика. В 20 он пытался зарезать одну из своих подружек. В 36 создал «Итальянский союз борьбы», который быстро вырос в Национальную фашистскую партию. Партия пришла к власти благодаря простой стратегии – систематическим убийствам тысяч политических оппонентов, продолжавшимся, пока не осталось никого, кто мог бы составить оппозицию. К 40 годам Бенито Муссолини вырвал власть у короля Италии Виктора Эммануила, после того как продемонстрировал свою силу, организовав поход боевиков Национальной фашистской партии на Рим. Этот поход вдохновил Гитлера, который был моложе и восхищался Муссолини, на попытку «пивного путча»
[2]
[Пивной путч – попытка Гитлера и его соратников устроить государственный переворот 8 и 9 ноября 1923 г. в Мюнхене. – Прим. ред.]
в Германии. Еще через пару лет, в 1925 г., Муссолини отбросил всякие условности и стал править как фашистский диктатор, оседлав волну народной поддержки и опираясь на вульгарную и напыщенную риторику. Он играл на струнах национализма и ностальгии, воодушевлявших его сторонников и ужасавших его критиков.
Власть Муссолини была основана на мачизме. В мире, который создал диктатор, «настоящие мужчины» не уходили от драки, а «настоящие итальянцы», те, кто завоевал мир и являлся наследником Римской империи, не уступали никому. Это породило политическую дилемму, которую он не мог не понимать: «Итальянцы, слушая в течение 18 лет мою воинственную пропаганду, не могут понять, ка́к я превратился в глашатая мира сейчас, когда Европа объята пламенем. Нет никакого иного объяснения, помимо военной неподготовленности страны. Но даже и за это ответственность возлагают на меня». Муссолини не хотел войны. Но потерять лицо он тоже не хотел.
* * *
Галеаццо Чиано всеми доступными ему способами боролся за то, чтобы удержать Италию от вступления в войну на стороне Германии. В ретроспективе, глядя на события из XXI в., его поведение можно, пожалуй, назвать доблестью. Но при всем том считать Галеаццо Чиано героем можно только с большой натяжкой. Он ответственен за другие войны, со странами, гораздо более слабыми, чем Франция или Британия; его, как и его тестя, многие (вероятно, справедливо) считали причастным к внесудебным расправам над политическими противниками; он богател на своей должности, в то время как большинство итальянцев голодали; его политическая деятельность, даже когда была антигерманской или антинацистской, все же не была антифашистской. Чиано был, по мнению большинства современников, легкомысленным, бесцеремонным, любителем посплетничать и неисправимым бабником. В 1938 г. Джозеф Кеннеди, в то время посол Соединенных Штатов в Риме, написал о нем: «Я не встречал второго такого напыщенного и самовлюбленного болвана. Бо́льшую часть времени он болтал о женщинах и ни с кем не говорил на серьезные темы, боясь упустить из виду двух или трех девиц, за которыми волочился. Я ушел с убеждением, что мы бы добились большего, прислав к нему десяток хорошеньких девушек, а не группу дипломатов». Не только американцы пришли к такому выводу. Слабость Галеаццо Чиано к красивым женщинам привлекла внимание и немцев.
* * *
Рассказывая эту историю, назвать героиней жену Галеаццо Чиано, Эдду, можно только с еще большей натяжкой. Хотя, безусловно, это книга о ней и о поразительном мужестве, уме и решимости, которые Эдда Чиано продемонстрирует в грядущих событиях.
Эдда тоже была известна каждому итальянцу, по крайней мере, все 18 лет правления Муссолини – сначала как любимый первенец дуче, маленькая проказница, затем как дерзкая представительница золотой молодежи, а после звездного брака с Чиано в 1930 г. – как гламурная графиня Чиано. К 28 годам – 29 лет Эдде исполнялось как раз 1 сентября 1939 г. – ее репутация была далека от безупречной, и дипломаты разных стран следили за ней так же пристально, как за ее мужем.