Страница 46 из 103
VI управлению потребовалось несколько дней, чтобы согласовать детали миссии Хильде и переправить Эмилио в Швейцарию. Вильгельм Хёттль прибыл в Верону, чтобы контролировать операцию на месте, а немецкий консул в Швейцарии уже к 15 января подготовил Хильде легенду – она отправится туда в качестве работника дипломатической службы и секретаря немецкой миссии в Лугано. Двумя днями позже Эмилио Пуччи, живого, но в ужасном состоянии, немецкая разведка перевезла на север. На следующий день его тайно переправили в Швейцарию – ночью на лодке через озеро Лугано. В 4:00 19 января Пуччи высадили на берег. Позже в тот же день Хильде с дипломатической визой въехала в Швейцарию.
19 января Хильде зарегистрировалась в отеле Alder, вилле с видом на озеро. По плану она должна была встретиться здесь с Эмилио сразу после приезда. Она не рассчитывала увидеться с Эддой лично – это разрушило бы легенду, – но должна была помочь Эмилио выполнить роль посредника в Лугано, куда, как знала немецкая разведка, днем раньше перевезли Эдду с детьми. О присутствии Эмилио в Швейцарии не знал никто, кроме сотрудников VI управления. С помощью Хильде он должен был тайно связаться с Эддой в Лугано и лично передать ей послание от немцев.
Эмилио, однако, был не в том состоянии, чтобы легко перенести тайное путешествие на лодке. Из-за серьезных переломов черепа он страдал от страшных головных болей и тошноты. После побоев его лицо было сине-черным и опухшим. В первый же день в Швейцарии он, не дойдя до отеля Alder, потерял на улице сознание. Его доставили в больницу в Беллинцоне, небольшом городе на севере от Лугано, и положили в отделение неотложной помощи. Там быстро выяснилось, что он является итальянским офицером на действительной службе и у него нет документов, объясняющих его присутствие в Швейцарии.
Нелегальный статус Эмилио стал для американской разведки первым официальным подтверждением того, что Эдда въехала в страну, и в Берне засуетились. Аллен Даллес немедленно отправил в Вашингтон телеграмму: «Мы узнали из одного источника <…> что Эдда Чиано <…> получила разрешение на въезд в Швейцарию с ее детьми. Мы пытаемся проверить данную информацию». Спустя несколько часов он отправил в Госдепартамент второй доклад: «Новость о прибытии Эдды поступила к нашим журналистам, которые, однако, говорят, что им категорически запретили распространять эту информацию».
* * *
Роль Эмилио Пуччи как агента немецкой разведки кончилась, не успев начаться. Следующие несколько месяцев он провел в больнице. После выписки его интернировали и поместили под надзор полиции. Интернирование являлось частью швейцарской политики по контролированию рисков, связанных с иностранными гражданами. Швейцария, маленькая нейтральная страна, со всех сторон окруженная войной, оказалась в сложном положении, столкнувшись с такими беженцами, как Эмилио и Эдда.
Эдда, как дочь номинального главы итальянского государства и как вдова недавно казненного политика и дипломата, была явно политической проблемой, а также угрозой для безопасности. Не было никаких сомнений в том, что ей придется оставаться под домашним арестом в монастыре и под постоянным наблюдением полиции. Во внутренней переписке дипломатической службы США отмечено, что «меры [были] приняты для интернирования графини Чиано в монастыре, с тем чтобы она не могла создать проблемы для Швейцарии или вызвать разговоры о себе». Но даже помещение графини «под строгий надзор в монастыре в Ингенболе» не помешало прессе возмущаться, что графине Чиано предоставили убежище, которого, по мнению многих, она не заслуживала.
Эмилио Пуччи, с другой стороны, был действующим офицером ВВС Италии, и законы об интернировании военных были очень строгими. Нейтралитет Швейцарии требовал интернирования всех беженцев-военнослужащих. В случае с Эмилио Пуччи власти трактовали правила настолько широко, насколько могли, учитывая титул маркиза и перенесенные им пытки в гестапо, и в конечном счете предложили компромиссное решение. По окончании пребывания в больнице, до которого в январе 1944 г. было еще далеко, с Эмилио могли снять статус интернированного после внесения залога, гарантирующего, что он не будет пытаться вернуться в Италию до окончания войны и не будет участвовать в каких-либо военных или политических действиях. Размер залога, 14 000 швейцарских франков, не был огромной суммой для Эмилио, но, бежав из Италии, он потерял доступ к своему состоянию. Хильде, разумеется, не могла его проведать, не разрушив свою легенду, но была полна решимости собрать деньги на залог и освободить Эмилио. Он был необходим для взаимодействия с Эддой, он был частью команды. Нужно было передать часть дневников союзникам, как хотел Галеаццо.
Эдда той зимой была совсем плоха и не могла даже позаботиться о себе – запертая в монастыре, она пыталась пережить смерть Галеаццо и предательство отца. Конечно, она не смогла бы помочь Хильде, даже если бы Хильде смогла с ней связаться. Но к Эдде никого не пускали, кроме священников и ее детей. Фабрицио жил в одной комнате с матерью и был свидетелем ее бедственного состояния. «Слезы у нее текли рекой; казалось, она никогда не перестанет плакать, – вспоминал он, – и плакала беззвучно, только плечи тряслись. Бедная Эдда, в то время она была совсем прозрачной – кожа да кости».
Вскоре до швейцарских властей дошли тревожные сообщения: Эдда спит до полудня, проводит все дни в постели, курит без перерыва и пьет коньяк, пока дети Чиано бегают как беспризорники. Инспектор, который пришел побеседовать с детьми, был потрясен, когда Фабрицио на вопрос о смерти отца просто пожал плечами и без намека на эмоции ответил: «Что поделаешь, это судьба». Никто из детей не ходил в школу. Эдда не заботилась о том, чтобы их одевать. Полиция забрала Раймонду и Марцио из-под опеки матери и поместила в школу-пансионат «Терезианум», которая находилась в нескольких сотнях метров от монастыря. По выходным дети могли навещать Эдду.
Фабрицио отправили в гимназию в соседнем кантоне Швиц. Переживая, что мать осталась одна, он сразу по прибытии в школу съел пачку табака, чтобы его увезли обратно. Ему стало плохо, но, вместо того чтобы отослать его к матери, его положили в лазарет. Ночью Фабрицио вылез в окно и как был, в одной пижаме, побрел по снегу к Эдде. Полицейские сдались и разрешили ему остаться с матерью. Семья была явно слишком убита горем, чтобы беспокоиться об образовании подростка.
* * *