Страница 45 из 103
Глава 11
Убежище в Швейцарии
14 января 1944 г. – 27 января 1944 г
Эмилио держали в печально известной миланской тюрьме Сан-Витторе, которую регулярно использовали в качестве перевалочного пункта во время транспортировки евреев в комплекс лагерей смерти Освенцим. Она была местом самых бесчеловечных пыток, и Хильде это знала. Но когда тяжелая дверь в камеру Эмилио со скрипом открылась, немка не смогла сдержаться и охнула. Окровавленное, опухшее лицо маркиза было неузнаваемым. Он попытался встать на ноги. Последние несколько дней Хильде много плакала и, увидев, что́ сделали с Эмилио, снова не смогла сдержать слез.
Хильде села рядом с маркизом и сказала, что она агент VI управления и, чтобы спасти его, потребуется его сотрудничество. Эмилио нужно согласиться на переправку в Швейцарию; чтобы ему сохранили жизнь, он должен передать Эдде предупреждение от гестапо: если она заговорит о дневниках Чиано либо предпримет попытку их опубликовать, гестапо ликвидирует и ее, и детей. Эмилио вежливо, но решительно отказался. Немцам помогать он не собирался, так как это могло бы навредить Эдде, и в операции принимать участия не желал. Но ведь немцы убьют его, умоляла Хильде, в отчаянии схватившись за голову. Эмилио молча смотрел на нее в ответ заплывшими от синяков глазами.
Хильде «сказала, что ее не волнует, что я буду делать в Швейцарии. Она только хочет вытащить меня из тюрьмы и переправить через границу, поскольку чувствует себя лично ответственной за мою жизнь, ведь меня арестовали из-за того, что она слишком рано передала письма». Наконец Эмилио согласился передать Эдде послание от гестапо. Он понял, что жизнь Эдды уже в опасности и, если так, кто-то должен ее предупредить.
* * *
Эдда смирилась с реалиями своей новой жизни в Швейцарии. Ее приняли как беженку, при условии, что она не будет привлекать внимания к своему пребыванию в стране и согласится жить инкогнито. Сотрудники пограничной службы строго предупредили, что, если она будет создавать проблемы, ее вышлют из страны обратно в Италию. Понятно, что высылка стала бы смертным приговором. На весь период пребывания в Швейцарии Эдда будет помещена под строгий домашний арест. В первые дни пребывания в стране ее фактической тюрьмой стал монастырь в деревне Неджио. Там поселили Эдду с детьми, дав указания не допускать никаких контактов семьи с внешним миром. Местному магазинчику даже запретили продавать ей газеты.
Тем не менее утром 14 января Эдде позволили встретиться с посетителем, итальянским консулом в Лугано. Франко Беллиа был старым приятелем Галеаццо и вызвался сообщить Эдде новость, которую ей не разрешали прочесть в газетах: Галеаццо казнен. Эдда сидела за маленьким столом, покрытым скатертью в бело-розовую клетку, и водила кончиком пальца по узору. Когда консул кончил говорить, она поблагодарила его за то, что он взял на себя труд лично сообщить ей о смерти мужа. В тот момент ее лицо не выражало никаких эмоций, но, вернувшись в свою комнату, Эдда закричала от боли и ярости. Никто из обитателей монастыря не увидел ее горя. Она больше никому не доверяла.
Придя в себя, Эдда позвала детей. «Пойдемте гулять», – сказала она. Раймонда заметила, что мать плачет. Несмотря на жгучий холод, дети вместе с Эддой дошли до вершины холма, на котором стоял большой деревянный крест, отмечавший территорию монастырского санктуария. Фабрицио было 13 лет, Раймонде еще не было 11, Марцио той зимой исполнилось шесть. «Папа умер, – просто сказала Эдда, глядя на горы. – Они его расстреляли».
Дети тихо шли назад. В монастыре Раймонда заперлась в ванной. Брат вспоминал, что «она кричала с невероятной для десятилетней девочки силой. Слов было не разобрать, она захлебывалась слезами и билась головой о стенку». Эдда умоляла дочку открыть, но та не отзывалась. Пришлось звать монастырского садовника, чтобы он выбил дверь. Спустя много лет Фабрицио сказал о той зиме и о роли своего деда в смерти отца: «Все смешалось, переплелось и боролось – ненависть с любовью, очевидное с необъяснимым, вера с сомнением <…> Я плакал много ночей подряд. Как и Эдда».
Эдда еще не понимала, какая опасность исходит от гестапо, однако швейцарская полиция уже была всерьез обеспокоена. На следующей неделе, 18 января, Эдду и детей под полицейской охраной перевезли в новое место в Лугано, где наблюдение было более строгим. В феврале их снова перевезли, подальше от границы с Италией, и разместили в женском монастыре ордена францисканцев Санта-Кроче в Ингенболе.
Старая подруга Галеаццо Сузанна «Суни» Аньелли узнала из швейцарских газет, что не ошиблась, предсказав будущее Галеаццо тем летним днем в Риме, когда навещала его вместе с князем Раймондо. Сузанна училась на медицинском факультете университета в Лозанне. Она и ее сестра Клара осенью 1943 г. сумели перебраться в Швейцарию. «Пришел тот день, когда Галеаццо судили, приговорили и застрелили, привязав к стулу во дворе веронской тюрьмы <…> Я не могла поговорить с однокурсниками о том, как меня потрясла смерть Чиано. Они все его ненавидели; для них он был символом фашизма; они все говорили, что так ему и надо. Для меня он был просто Галеаццо, друг, слабый и добрый, доверчивый и по-детски тщеславный. Я представляю, как он до последней минуты не верил, что умрет, надеясь, что какое-то волшебное заклинание его спасет».
* * *
В Вероне тела казненных выставили на всеобщее обозрение. Затем изломанное тело Галеаццо положили в гроб и похоронили в Вероне. Местные жители гадали, кем была таинственная молодая женщина с закрытым вуалью лицом, которая положила на могилу букет красных роз. «Пока его могила оставалась в Вероне, на ней всегда были цветы – а ведь трудно было раздобыть цветы зимой во время войны», – вспоминали они.
Перед тем как отправиться вместе с Эмилио в Швейцарию, Хильде выполнила последнюю просьбу Галеаццо – передать семье его часы, ручку и плащ – и доставила их его матери Каролине Чиано, которая в то время лежала в больнице в Варезе из-за проблем с сердцем. Было разбито и сердце Хильде. «Госпожа Чиано, я любила Галеаццо. И я люблю его до сих пор, – со слезами на глазах призналась она Каролине. – Это была любовь всей моей жизни». Она поняла это, когда спасать Чиано уже было поздно. Но, как и Эдда, Хильде была полна решимости хотя бы добиться справедливости и воздаяния. Галеаццо хотел, чтобы его дневники были переданы союзникам и опубликованы. А она поклялась ему, что будет стараться защитить Эдду и его детей. Хильде собиралась сделать все, чтобы сдержать оба обещания. Она сделает это ради Галеаццо.
* * *