Страница 32 из 103
В Инсбруке Хильде удалось выработать условия сделки. Галеаццо передаст часть своих бумаг в качестве депозита. Решили, что это будет часть его личных записей, сделанных во время работы в министерстве иностранных дел и наиболее компрометирующих Риббентропа. Эти документы Эдда и Галеаццо назвали «Переговоры». После того как «аванс» будет получен и подлинность документов подтверждена, офицеры СС, переодетые в форму итальянских фашистов (чтобы было на кого свалить вину), вытащат Галеаццо из тюрьмы и доставят его и Эдду в Швейцарию. Их будет сопровождать Хильде, которая убедится, что они выполнят свою часть соглашения. После пересечения швейцарской границы Галеаццо сообщит Хильде местоположение остальных документов, и она вернется в Италию, чтобы забрать их и передать своему руководству. Побег был запланирован на 7 января.
Вернувшись из Инсбрука, Хильде сразу отправилась сообщить новости Эдде, прибыв в Рамиолу 3 января к обеду. Галеаццо предупредил Хильде, что Эдда заподозрит двойную игру, и передал для нее два письма. Одно было написано из расчета, что немцы его прочтут. Чтобы не вызвать подозрений, Хильде регистрировала корреспонденцию Галеаццо в своих отчетах. Второе письмо она не показала руководству – это было личное послание Галеаццо, в котором он просил Эдду быть настороже и на всякий случай придержать кое-какие документы. Хильде, к ее чести, письмо не вскрыла.
* * *
Эмилио вернулся в Рамиолу вечером того же дня, когда Хильде уже уехала, и застал Эдду за лихорадочными сборами. Она планировала ночью перейти границу. Что-то в немецком плане казалось ей подозрительным, и письмо Галеаццо с просьбой опасаться двойной игры подтвердило ее опасения. Эдда была уверена, что нужно немедленно бежать с дневниками. Шантаж, она была в этом уверена как никогда, был единственным хорошим вариантом, единственным языком, который понимали Гитлер и ее отец.
Эмилио во второй раз смог убедить Эдду успокоиться и не впадать в паранойю. Он настаивал, чтобы она доверяла Хильде и Галеаццо. Несколько часов они ругались и спорили, и наконец, вымотавшись, Эдда сдалась. Она согласилась ждать в Рамиоле и участвовать в операции, которая, как она подозревала, обречена на неудачу. В любом случае выдвигаться в Швейцарию снова было поздно. «Я следовала указаниям [Галеаццо], – писала позднее Эдда, пытаясь примириться с принятым решением, – когда согласилась на контакты с немцами, и, в частности, с фрау Битц, специальным агентом Гиммлера. Так мы пытались организовать обмен блокнотов и других документов на жизнь моего мужа». Она выполнит просьбу Галеаццо. Но ей это не нравилось.
Неудивительно, что Эдду мучили сомнения. План, разработанный немцами, главным образом Хильде, предполагал полномасштабную шпионскую операцию, которая даже агенту 007 показалась бы сложной. Согласно инструкциям, содержавшимся в официальном письме Галеаццо, на следующий день Эдда должна была вместе с Хильде и гестаповцами отправиться в Рим и достать из тайника документы, относившиеся к работе Галеаццо в министерстве иностранных дел. Эти документы и должны были стать авансом. Немцы получали все бумаги, за исключением собственно дневников, которые будут доставлены им, как только пара прибудет в Швейцарию.
Второе письмо Галеаццо, однако, содержало более подробные указания. Он просил Эдду отдать немцам только те бумаги, которые супруги называли «Переговоры», – несколько блокнотов, переплетенных в зеленую кожу. Хранившийся в том же тайнике пакет «Германия», содержавший непереплетенные рукописи и записки по вопросам германо-итальянских отношений, отдавать не следовало. Этот пакет нужно было придержать, на случай если немцы будут вести двойную игру. Галеаццо сам подозревал, что немцы могут обмануть, и просил Эдду бережно хранить эти документы и передать их союзникам, если его не освободят. О самих дневниках он не упоминал, вероятно, опасаясь, что письмо могут прочесть немцы.
К полуночи Эдда чувствовала себя полностью разбитой после яростных споров с Эмилио, и было понятно, что она не в состоянии через несколько часов выезжать в Рим. Решили, что вместо нее поедет Эмилио с Хильде и гестаповцами. Он выехал из Рамиолы 4 января в 3:30, намереваясь через час встретиться с Хильде и двумя агентами на обочине дороги за Пармой. Одним из агентов был Вальтер Сенья, помощник непосредственного начальника Хильде в Италии генерала Харстера. Оттуда они должны были, не останавливаясь, ехать в Рим, что в итоге заняло 10 часов.
Эдда спрятала бумаги в нише за кирпичами в арке дверного проема – по одним источникам, в каком-то из римских банков. Вынимая бумаги, Эмилио украдкой положил в тайник завещание Галеаццо. Один из вынутых пакетов – «Переговоры» – он продемонстрировал Вальтеру Сенье и второму агенту. Другой пакет, «Германию», Эмилио ловко спрятал под своим кожаным летным пальто.
День шел к концу, когда бумаги забрали и тайник снова заложили кирпичами. Эмилио, Хильде и гестаповцы пообедали и были готовы возвращаться в Рамиолу; стемнело, и повалил снег. По дороге из Рима машина, двигаясь с черепашьей скоростью и практически на ощупь, съехала в кювет. Эмилио, старавшийся не выронить спрятанный за пазухой пакет, вместе с гестаповцами изо всех сил выталкивал машину на дорогу – это удалось сделать уже глубоко за полночь. Но когда они попытались завести двигатель, машина заглохла.
Ждать попутку не имело смысла – других желающих ехать в снегопад не нашлось. Эмилио боялся, что спрятанные у него дневники могут заметить. Он был одет теплее всех, в летное пальто на меху, рассчитанное на низкие температуры, поэтому решили, что он отправится на поиски другой машины, оставив пакет с документами у Хильде и Вальтера Сеньи. Следующие 18 часов, с ночи до вечера 5 января, Эмилио брел по колено в снегу, стараясь не потерять и не промочить спрятанные документы. Наконец его нагнали Хильде и гестаповцы, которым все-таки удалось завести машину. Хильде решила, что нужно ехать прямо в Верону, чтобы не провалить операцию, и 6 января, после еще нескольких поломок, четверка прибыла на место.
* * *
В Вероне Хильде лично вручила генералу Харстеру документы, предназначенные служить задатком. Для молодой разведчицы это был невероятный успех, и ее ожидала хорошая награда.