Страница 15 из 103
Глава 3
Полет в изгнание
15 августа 1943 г. – 31 августа 1943 г
Подполковник Ойген Доллман был весьма популярен в светских кругах Рима. Это был руководитель римского отдела СС, щеголеватый и подтянутый блондин с серыми глазами, 40 с небольшим лет. Он разъезжал по городу в «Мерседесе» в сопровождении злобной овчарки Куно и был известен как один из самых жестоких и циничных силовиков Генриха Гиммлера. Прикомандированный к посольству Германии в Риме, Доллман прекрасно говорил по-итальянски. Хотя его сложно было назвать красавцем – у него был крупный нос, оттопыренные уши и впалые щеки, – Ойген пользовался большим успехом у женщин в тех аристократических кругах, куда входили Эдда и ее муж. По слухам, он был в особенно тесных отношениях с матерью Сузанны Аньелли – княгиней Вирджинией Бурбон дель Монте. Эдда решила, что Ойген Доллман – тот, кто поможет им бежать из Италии. «За этим последовало, – игриво писал Доллман в послевоенных мемуарах, – бурное летнее приключение, в котором Эдда выступала в роли Марии-Антуанетты, а я – человека, который пытался ее спасти».
По воспоминаниям Доллмана, они встретились в середине августа. Эдде запомнилось, что это было 21 августа или около того. Так или иначе, Доллман вспоминал: «Меня посетил хорошо одетый человек, чей штатский костюм, однако, не мог скрыть офицерскую выправку. Он протянул мне записку: “Дорогой Доллман, подателю сего, другу нашей семьи, велено передать Вам мой привет и одну просьбу. Если Вы выполните ее, я буду Вам очень благодарна. Искренне Ваша, Эдда Чиано-Муссолини”»
[7]
[Доллман Е. Переводчик Гитлера: Десять лет среди лидеров нацизма. 1934–1944. – М.: Центрполиграф, 2008.]
.
Позднее Ойген Доллман настаивал, что тоже старался предупредить Эдду, возможно, даже просил ее хорошенько подумать, прежде чем планировать побег в Германию. В своих мемуарах Доллман старался выставить себя в лучшем свете, подчеркивая слепое упрямство Эдды. «Вы должны знать, графиня, что граф Чиано не всегда был сторонником Германии», – намекал он. Гитлеру нравилась Эдда, но Ойген предупреждал ее: «Я не знаю, что́ фюрер решит в отношении
него
».
Эдда отмахнулась. Они с Гитлером нравились друг другу, она доверяла ему и людям из его ближнего круга и была уверена, что Гитлер никогда не предаст дочь старого товарища. Доллману оставалось только пожать плечами. Они договорились о том, что 23 или 24 августа встретятся, чтобы обсудить детали побега.
Первой заботой Эдды было вывезти часть семейных ценностей. Часть ее украшений вынес из квартиры во вместительных карманах плаща переодетый в доставщика цветов сотрудник полицейского атташе. Помощник Галеаццо выехал из страны, тайно провезя через границу еще кое-какие драгоценности. Одна из подруг Эдды вынесла из их римской квартиры несколько шуб, надев одну на другую и стараясь выглядеть при этом настолько элегантно, насколько это возможно было в конце августа.
Подсчитывая свои активы, Эдда и Галеаццо знали, что один из них, как никакой другой, может обеспечить им финансовую независимость и свободу: дневники. Как им обезопасить дневники? Они не могли просить Доллмана помочь их спрятать. Каким бы ни был их брак, но, когда дело касалось семьи и детей, Эдда была беззаветно предана семье, и дневники были сугубо семейным делом.
Везти дневники с собой было нельзя – блокноты были слишком большими, чтобы их легко было спрятать, и слишком ценными, чтобы их потерять. Нужно было найти место в Италии, где они могли бы годами оставаться в сохранности, но при этом надежный друг мог бы до них добраться. Эдда и Галеаццо уже начали думать о дневниках как о своего рода страховом полисе, о чем-то, что в самом худшем случае можно будет обменять на жизнь и свободу.
* * *
Дневники содержали чрезвычайно конфиденциальную информацию. К 1943 г. группа высокопоставленных офицеров рейха видела, что перспективы Германии на победу в войне ухудшаются, и винила в опасной изоляции Третьего рейха агрессивную и ошибочную дипломатию Иоахима фон Риббентропа. Приближенные Гитлера – Генрих Гиммлер и Эрнст Кальтенбруннер – особенно презирали Риббентропа и были бы очень рады увидеть, как слабеет его влияние на фюрера. Галеаццо ненавидел Риббентропа, и записи в его дневнике, как полагали, выставляли германского министра иностранных дел в особенно нелестном свете. Но в своих дневниках Чиано также годами фиксировал секретные разговоры в верхах, в которых немцы раскрывали свою военную стратегию. В руках союзников эти откровения были бы очень опасны. Как сказала Эдда тем летом: «Исключительная важность этих блокнотов была очевидна для немцев».
Галеаццо и Эдда, решив спрятать дневники в безопасном месте в Италии, втайне оставили на хранение большой пакет с блокнотами матери Галеаццо Каролине Чиано. После этого они добровольно отдали себя в руки врагам.
* * *
Будь у пары больше времени на планирование операции, она, возможно, передумала бы. Но события развивались стремительно. Даже немцы чувствовали, что политическая обстановка в Италии очень нестабильна. Союзники медленно продвигались на север, и в третью неделю августа всех женщин из оперативного состава и штатского персонала министерства иностранных дел поспешно эвакуировали из Рима. Хильде Битц перевели из отдела внешней разведки в Риме в мюнхенское отделение, понизив в должности. Теперь она работала секретаршей и переводчицей у австрийца по имени Вильгельм Хёттль.
24 августа 1943 г. по тайному распоряжению Бадольо был убит Этторе Мути, старый друг и второй пилот Галеаццо. Чиано поняли, что должны бежать. Никто из них не сомневался, что, если они останутся, Галеаццо тоже будет убит. В четверг 26 августа поздно вечером Раймондо Ланца без предупреждения пришел к Чиано и сообщил, что из надежного источника узнал о выдаче ордера на арест Галеаццо и завтра за ним придут.