Страница 14 из 103
В числе прочего разногласия возникали из-за разной оценки угрозы. Эдда ясно понимала, чем они рискуют, оставаясь дома: «Единственный способ избежать ареста или даже физического уничтожения – найти убежище за границей или на территории Ватикана», – убеждала она Галеаццо. Они попытались получить статус беженцев в Ватикане. Святой престол, не желая портить отношения с новым лидером фашистов, отказался их принять. Эдда хотела немедленно покинуть Италию, даже если это значило ехать без паспортов. Галеаццо, уверенный, что непосредственной угрозы нет и документы на подходе, хотел еще немного подождать.
Летом 1943 г. Сузанна Аньелли обручилась с сицилийским аристократом и плейбоем Раймондо Ланца – общим другом ее и Чиано, и в начале августа они отправились навестить Галеаццо. К тому моменту Эдда и Галеаццо уже вторую неделю ждали паспортов. Их семейная жизнь и без того никогда не была безоблачной, и напряжение, вызванное задержкой с документами, давало о себе знать. Запертые в доме под надзором полиции, они упорно избегали друг друга, принимая и друзей, и любовников в разных комнатах. Галеаццо утверждал, что сейчас они с Эддой близки как никогда. Но Сузанна, которая была в дружеских отношениях с любовником Эдды Эмилио Пуччи, могла, по крайней мере, догадываться о драме, разворачивавшейся за закрытыми дверями. Гостям, по словам Сузанны, в квартире Чиано «было неловко и неудобно».
Сузанна и Раймондо переживали за Галеаццо, и Сузанна надеялась, что он найдет способ убраться из страны. Предвидевший неизбежное Дино Гранди уже ускользнул из Италии. Раймондо и сам находился в шатком положении, «по уши впутавшись в переговоры с союзниками, попытки заключить перемирие, скинув фашистов, и выступить против немцев», как без обиняков выразилась Сузанна. Они обсуждали, не нужен ли паспорт самому Раймондо. Когда они пришли к Чиано, Галеаццо был напряжен и нервничал, но обрадовался друзьям. Мало кто из старых приятелей приходит его сейчас навестить, признался он Сузанне.
Сузанна, умная и начитанная девушка, хотела стать врачом и в высшем обществе славилась безжалостной честностью – это было необычно для богатой наследницы и героини светской хроники. Друзья звали ее «Суни», и Галеаццо решил спровоцировать ее, как бы в шутку спросив: «Послушаем, что скажет наша честная Суни. Как думаешь, они собираются меня убить?»
Сузанна помедлила с ответом. Галеаццо не слишком хорошо разбирался в людях – он окружил себя льстецами, и все они говорили то, что он хотел услышать: что его жизни ничего не угрожает, что его деньги можно спасти, что выход есть… Что ему следует дождаться паспорта.
«Я улыбнулась, чтобы то, что я скажу, прозвучало не так ужасно, – вспоминала Сузанна. – Да, Галеаццо, думаю, да».
«И кто, думаешь, меня прикончит, немцы или союзники?» – он по-прежнему шутил.
«Боюсь, что не те, так другие», – медленно ответила она и тут же пожалела о своих словах, увидев, что лицо Галеаццо стало пепельно-бледным. Чиано отвернулся. Было видно, что слова Сузанны его задели и он злится. «Запомни одну вещь, Суни, – сказал он с горечью, – если они убьют меня, они и тебя убьют». «Возможно», – спокойно согласилась Сузанна. Ее семья уже втайне планировала бежать в Швейцарию.
Сузанна крепко сжала руку своего друга.
Отправляйся в Испанию,
умоляла она.
Сегодня.
Галеаццо в свое время служил в итальянских ВВС. У него остались друзья-пилоты, готовые доставить его в безопасное место, с паспортом или без. Испанский посол в Риме обещал помочь.
Когда они остались наедине, Галеаццо признался, что не хочет лететь без Эдды и детей. Что, если он уедет и больше никогда их не увидит? Что, если они не смогут выбраться из Италии? Они с Эддой часто яростно ссорились, ругались до хрипа, доводили друг друга до бешенства, но Галеаццо любил жену и детей. Взаимные измены могли вызывать бури и ревность, но в этом отношении их брак ничем не отличался от браков подавляющего большинства их друзей-аристократов. Галеаццо был очень заботливым отцом. Как человек чести, он не мог бросить свою семью. «Все будет хорошо, вот увидишь», – сказал он Сузанне на прощание. Она грустно улыбнулась.
Выйдя на улицу, Сузанна взорвалась: «Какого черта он не уедет, пока еще может?» Раймондо только беспомощно пожал плечами. «Я так хотела помочь ему, – позднее вспоминала Сузанна. – Он столько раз помогал людям, за которых я просила его заступиться, когда одно его слово могло их спасти. А сейчас его окружали люди, которые <…> уверяли, что все его любят и что, конечно же, его жизни ничего не угрожает». Умница Сузанна все понимала. Беда нависла над всеми.
Прошла еще неделя. Наступила середина августа. Газеты все громче требовали расследовать финансовую коррупцию Галеаццо – и арестовать его. Сейчас, когда Муссолини ушел на второй план и никто не знал, где его держат, гнев со всех сторон политического спектра был направлен на Галеаццо. Паспорта до сих пор не пришли. Вывод напрашивался только один: правительство Бадольо тянет время. У Пьетро Бадольо были свои счеты с Чиано. Он долго ждал подходящей возможности. Никаких паспортов не будет. Условия, в которых семья Чиано содержалась под домашним арестом, стали более суровыми, и Бадольо подумывал перевести ее в более изолированное место, на какой-нибудь остров в Средиземном море, пока будут обсуждаться политические детали будущего показательного процесса.
Сам Галеаццо мог бы тайно покинуть Италию, с помощью друзей в ВВС или сочувствующего коллеги в иностранном посольстве. Но чтобы уехать всей семьей, понадобилась бы помощь немцев. Только организованная немцами секретная операция могла спасти Эдду и Галеаццо от мести Пьетро Бадольо. Эдда надеялась на свои личные отношения с Гитлером, которого считала старым другом семьи, и осторожно навела справки. Когда приятель в рейхе узнал о плане Эдды, он попытался ее отговорить. Галеаццо, к немалому раздражению Гитлера, с 1939 г. препятствовал военным планам Германии, так что у нацистов были с ним свои счеты. «Предупреди Галеаццо, что ему нельзя попадать немцам в руки, – убеждал Эдду ее приятель, – если они его поймают, то убьют».
Но было уже поздно. Друг Галеаццо, летчик, который предложил переправить его в Испанию, был убит по приказу правительства. Сомнений не было: у Бадольо был черный список, и там наверняка значилось имя Галеаццо. Загнанные в угол, Чиано отбросили осторожность. Эдда попросила немцев помочь им бежать из Италии.