Страница 11 из 103
В итоге 19 членов Большого совета из 28 – явное и решающее большинство – утром проголосовали за отстранение Муссолини от власти. Ошеломленный диктатор воспользовался единственным доступным выходом: отмахнулся от результатов, просто объявив голосование «совещательным». Уловка не была такой уж жалкой, как могло показаться: рекомендация Большого совета королю не носила обязательного характера, а король был лоялен своему премьер-министру.
И хотя Муссолини, радуясь, что удержал власть, горделиво вышел из зала заседаний навстречу рассвету, публичная критика нанесла ему непоправимый ущерб. За его спиной уже разворачивалась сцена, достойная драмы эпохи Возрождения, – министры боролись за портфели в новом правительстве. Вернувшись в свою огромную резиденцию на вилле Торлония, Муссолини сразу позвонил одному из немногих советников, которым полностью доверял: любимой дочери.
Эдда пропустила звонок от отца. Тем утром союзники совершили налет на цели в центре провинции Ливорно, и, наверное, она с детьми пряталась в бомбоубежище, когда он позвонил. Эдда подозревала худшее – что вызов был заблокирован теми в правительстве, кто уже бросился заполнять возникший вакуум власти.
* * *
Воскресным утром 25 июля Эдда, не имея возможности связаться с отцом, в тревоге позвонила Галеаццо, чтобы узнать о результатах заседания Большого совета. Услышав о голосовании, она предположила, что отец, должно быть, взбешен. Галеаццо это не тревожило. «Через несколько часов Муссолини должен будет меня арестовать, – согласился он, – но потом король лишит его власти, и меня отпустят». В душе Чиано надеялся, что сменит тестя на посту премьер-министра и первым его действием станет установление официальных контактов с союзниками. В конце концов, он оставался зятем Муссолини и наиболее вероятным его преемником. Галеаццо ожидало жестокое разочарование.
* * *
Муссолини предстояло столь же неприятное столкновение с реальностью. Он попросил об аудиенции у Виктора Эммануила в воскресенье днем, чтобы информировать короля о заседании Большого совета. Король, разумеется, должен был отреагировать на голосование. Муссолини прибыл на аудиенцию взъерошенный, небритый и беспечно уверенный в поддержке короля. Спустя 20 минут он вышел, и в его походке уже не было прежней уверенности.
«Мой дорогой дуче, – без обиняков сказал ему король, – дела совсем плохи. Италия разорвана на куски. Армия полностью деморализована. Солдаты больше не хотят воевать <…> Голосование Большого совета – это ужасно <…> 19 голосов за предложение Гранди. У вас не должно быть иллюзий относительно отношения Италии к вам. В данный момент вы – самый ненавидимый человек в стране». Виктор Эммануил не видел иного выхода, кроме как назначить нового премьер-министра. Муссолини был отправлен в отставку – вот так просто закончились почти 20 лет авторитарного правления.
Муссолини спустился по ступеням виллы Савойя к ожидавшему его автомобилю. Король, вспоминал впоследствии Муссолини, «был мертвенно бледен… он пожал мне руку, не глядя в глаза». Мысли вихрем пролетали у диктатора в голове. Шестеро жандармов ждали за воротами. Откуда-то появился капитан карабинеров, отсалютовал Муссолини и предложил ему пройти в карету скорой помощи. Только когда двери машины захлопнулись, Муссолини понял, зачем этот маскарад, и осознал, что теперь он пленник короля и нового правительства, кто бы его ни возглавлял. Никто не ожидал, что Муссолини спокойно примет свое поражение. В первый месяц ареста его тайно перевозили из одного места в другое – сначала на небольшие острова, а затем в отель «Кампо Императоре» на горнолыжном курорте на вершине Монте-Портелла, откуда через две недели в результате дерзкой спасательной операции, подготовленной по приказу Гитлера, он был вывезен в Германию.
* * *
Муссолини и не подозревал, что Виктор Эммануил уже какое-то время искал возможность сместить своего авторитарного премьер-министра. Король предполагал, что́ произойдет на Большом совете, и за неделю до него встретился с Пьетро Бадольо, дав ему понять, что, если члены совета проголосуют против Муссолини, Бадольо заменит
Il Duce
. Бадольо был против итало-германского военного сотрудничества, но являлся сторонником жесткого военного курса и преданным членом партии, а королю нужен был прежде всего решительный фашист.
Для Галеаццо Чиано приход Пьетро Бадольо к власти был настоящей катастрофой. Больше, чем самого Муссолини, Бадольо ненавидел его зятя, который не только сколотил огромное состояние на посту министра иностранных дел, но и владел кое-какими личными документами, компрометировавшими Бадольо, который и сам был, по общему мнению, нечист на руку. Эти документы висели над головой Бадольо как дамоклов меч, пока тесть Галеаццо возглавлял правительство. Теперь Бадольо мог отплатить Галеаццо – и, благодаря голосам в Большом совете, в числе которых был и голос Галеаццо, у Бадольо были все средства для этого. Какая восхитительная ирония! Новый премьер не мог ее не оценить. Но Галеаццо Чиано пока лишь смутно осознавал, что ему грозят очень серьезные неприятности.