Страница 59 из 78
27. Шторм
Ровно в 8:41 утра Йонас стоял в выкрашенном в бежевый цвет коридоре больницы Ордена святого Иоанна перед палатой № 72 и подбирал слова, как другие обычно подбирают одежду. В руке он держал букет, купленный в больничном киоске. Яркие цветы выглядели как насмешка в такой однообразной обстановке. Но поскольку в тот момент Йонас не знал, куда деть руки, держать в них что-то было весьма кстати.
Йонас еще раз глубоко вздохнул. Не для того он трясся всю ночь в поездах и сделал три пересадки, чтобы теперь неподвижно застыть в коридоре.
Он решительно толкнул дверь — она распахнулась с таким грохотом, какого он совсем не ожидал, — и переступил порог.
Стелла лежала одна в трехместной палате, причем прямо у окна. Не зря же она так долго и громко брюзжала, угрожая всем подряд своими связями с местными политиками и меценатами клиники (с которыми на самом деле она никогда не встречалась) — и так было до тех пор, пока ей не поставили диагноз «разрыв аппендицита» и «ушиб грудной клетки».
Когда Йонас ввалился в палату, она тут же подняла на него глаза.
— Стелла, я… мне так жаль. — Он протянул ей цветы.
Она приподнялась на больничной койке и одарила его долгим взглядом.
— Я… — начала было она.
— Вы не обязаны ничего говорить, — заверил ее Йонас.
— Но я хочу! Дайте пожилой женщине вставить хоть слово!
— Простите.
— Хватит извиняться. Сейчас не ваша очередь. — Стелла провела руками по лицу, которое, казалось, еще больше побледнело и осунулось. — Это непостижимо и даже непростительно, но я действительно забыла лицо своего мальчика. — Стелла взглянула на Йонаса, как будто видела его впервые. — Ваша фотография в объявлении… Вы сразу вызвали у меня симпатию и какое-то странное ощущение близости. Я совершенно не задумывалась о природе этих чувств. Мне просто показалось совершенно правильным нанять вас. Именно вам я решила доверить историю своей жизни. — На мгновение маска слетела с лица Стеллы, и на нем отразилась боль. — Я всегда хотела узнать, каким был бы мой мальчик, если бы вырос…
В палате воцарилась тишина.
— Мне не следовало обращаться к вашему бывшему мужу, — первым не выдержал Йонас.
— Ни слова больше! — отмахнулась Стелла. — Вы хотели как лучше. Откуда вам было знать, что Филипп — болтун, каких поискать. Выбросьте из головы.
— И то, что я сказал на парковке…
Стелла застонала.
— Сказали в порыве эмоций! И я тоже. Давайте считать, что этого не было. Просто вычеркнем этот момент. — Она сделала жест, будто вытирает доску и хлопнула в ладоши. — Вот, готово. А теперь идите сюда, садитесь ко мне. Хотите конфету? Жеральдо принес мне целую коробку. Хотя я такое не ем. Иначе как бы я сохранила такую фигуру?
— Э-э… Вот именно?
— Правильный ответ! Я начинаю верить в возможность ваших успехов с противоположным полом. Кстати, как дела у вашей Нессы?
Пододвинув стул, Йонас сел у изголовья кровати.
— Что с вами случилось? — вместо ответа спросил он.
— А, ничего. Всего лишь небольшой обморок в ванной. Наверное, переусердствовала с горячей водой. Когда я накинула халат, у меня вдруг потемнело перед глазами, и я… Меня нашел Пауль. Хотя, скорее, Хороший Мальчик. Он ворвался в ванную как бульдозер и… ну, прямо по лицу… Пауль не знал, что делать, и в отчаянии позвонил Жеральдо, а тот сразу вызвал скорую. Поэтому теперь Жеральдо считает, что спас мне жизнь, а Пауль тоже так думает про себя. Мужчины ужасно тщеславны! Но в отличие от нас, женщин, мнят себя совершенно неподвластными этому греху. Так что лучше даже не начинайте.
— Я и не собираюсь.
— Очень похвально! Однако тщеславие у юношей вашего возраста — это еще не главная проблема. В ваших жилах течет не кровь, а чистый тестостерон. Вы, ребята, думаете только об одном — и днем, и тем более ночью. Но это проходит. Лет через тридцать постепенно сойдет на нет.
— Это… успокаивает.
— Что ж, тогда пойдемте отсюда. Нас ждет важная работа. — С этими словами Стелла откинула одеяло и спустила ноги с кровати.
Йонас не знал, как деликатно объяснить ей, что его карьера биографа окончена.
— Разве вам уже можно уходить?
— Что мне можно, а что нет, решаю по-прежнему я! Стелла Дор не позволит какому-то человеку в белом халате указывать ей, где она должна находиться.
— Но разве не полагается сначала выписаться? Иначе вас начнет разыскивать полиция.
Стелла возмущенно щелкнула языком.
— И то и дело белый слон мелькает! — Она кивнула на картину маслом, прислоненную в углу к стене. — Заберите это с собой, иначе Жеральдо обидится.
— Но это же не «Закат № 5».
— Нет, это № 1. Жеральдо их больше не пишет. Туристы говорят, что на этой версии слишком много солнца и так не бывает. Но он решил, что сейчас солнце мне необходимо. Он, конечно, хочет как лучше, но такого алебастрового оттенка кожи, как у меня, не бывает у тех, кто постоянно подвергается воздействию этого кипящего светила.
Она провела рукой по волосам и несколькими движениями придала им чрезвычайно эффектную форму. Затем побросала всю одежду из шкафчика в потрескавшийся кожаный чемодан, накинула меховое пальто прямо поверх ночной рубашки и надела туфли на высоких каблуках.
— Могу я выйти на улицу в таком виде? И не смейте тянуть с ответом!
— В таком виде вы можете пойти куда угодно. Хоть на аудиенцию к Папе Римскому, хоть на Венский бал.
— Я еще сделаю из вас приличного мужа! А теперь вперед. Но только попробуйте выглядеть неуверенно или, тем более, виновато! Ведите себя совершенно естественно. Не привлекайте к себе внимания.
План провалился.
Стелла вышагивала впереди, как королева, и снисходительно приветствовала каждого, кого встречала на пути.
Йонас следовал за ней, как неуклюжий паж, держа в одной руке громоздкую картину, в другой — чемодан.
Все взгляды были устремлены на них.
Наверное, еще никто и никогда не сбегал из больницы так эффектно.
Свой чемодан Йонас забрал у стойки регистратуры на входе, где ему прежде с большой неохотой разрешили его оставить. «Я всего на минутку. Туда и обратно. Просто хочу попрощаться».
Когда же он вернулся с бодрой Стеллой в меховом пальто, сотрудница регистратуры встретила его убийственным взглядом.
— Свершилось чудо! — воскликнул он, расплывшись в улыбке.