Страница 60 из 78
На стоянке возле клиники Стелла долго не садилась в такси и молча ждала до тех пор, пока Йонас не сообразил, что должен открыть ей дверь. Болеть — это одно, но потерять лицо — совсем другое.
По дороге домой Стелла возмущалась тем, как кошмарно с ней обращались в больнице.
Ей приходилось постоянно ждать!
Еду подавали в пластиковой посуде!
А в ванной не было окна!
В защиту Стеллы следует отметить, что в последний раз она попадала в больницу добрых двадцать лет назад, и тогда ее окружали вниманием, как Грейс Келли и Одри Хепберн в одном лице.
Она не дала таксисту чаевых, потому что, по ее мнению, он слишком резко входил в повороты, зная, что на заднем сиденье находится больная дама.
Тем не менее, когда Йонас попытался поддержать ее по дороге к «Крабу», она гордо отказалась от помощи.
— Все не настолько плохо!
У нее даже получилось пройти по песку.
Йонас, однако, предпочел бы немного поторопить Стеллу, потому что небо бурлило, как рагу, которое вот-вот выкипит.
Она протянула ему ключ, чтобы он открыл дверь, но для этого ему пришлось сначала положить все, что он держал в руках.
— Какой бардак! И никто из мужчин не догадался тут прибраться. Разумеется, они о таком не думают. Спасать жизни — это геройство, а вот мыть грязную посуду для них слишком низко. Хотя как раз такой подвиг произвел бы на меня впечатление. Пожалуйста, займитесь этим, Йонас. А я пока переоденусь, чтобы мы могли работать.
— Но я же не ваш…
— Я не могу ясно мыслить в ночной рубашке! В ночной рубашке я могу только спать и заниматься любовью. И то, и другое с вами невозможно!
Так что Йонасу пришлось убрать со стола и помыть посуду, а еще вытереть стол, как учил отец. Хоть в этом он мог помочь, раз уж биограф из него не вышел.
— Решила накинуть что-нибудь простенькое, — заявила Стелла, выходя из спальни. На ней было облегающее фиолетовое платье из шелка с рукавами-фонариками, золотые серьги в форме крупных колец и роскошное жемчужное ожерелье. На ногах — золотистые лодочки. — Мне сразу стало лучше! Итак, давайте продолжим писать. Мне еще столько всего нужно рассказать!
— На самом деле я уже уехал.
— Что за чушь вы несете, Йонас? Вы же стоите передо мной, я вас вижу.
— В смысле, я уже был дома. Вы же меня уволили.
— Что ж, значит, я нанимаю вас снова. Проще простого. Вуаля, вы снова мой гострайтер! А теперь садитесь уже.
— Дело не только в увольнении. Я больше не хочу писать для вас. Потому что вы правы: я не умею. Даже не представляю, как это делается, никогда раньше этим не занимался. У меня нет команды, которая бы мне помогала. Только я и дутая реклама. Одна сплошная ложь.
Стелла рассмеялась — сначала тихо, потом во весь голос.
— Чудесно! Просто чудесно! — Она поаплодировала Йонасу.
— Что вы имеете в виду?
— Вы актер, совсем как я. Все мы кем-то притворяемся, а потом волшебным образом становимся этим кем-то. Другими словами, вы — именно тот, кто мне нужен.
— Вы заслуживаете кого-то получше. А мне стоит потратить свое время на то, у чего есть будущее.
Стелла пододвинула стул к обеденному столу.
— Садитесь. Давайте для начала выпьем облепихового ликера. Он полезен для здоровья. И придает блеска глазам. Чем больше ликера, тем ярче блестят глаза. Без возражений. — И вот на столе уже стояла бутылка с двумя рюмками, которые тут же наполнили и, по приказу Стеллы, выпили до дна. — Почему же вы вернулись?
— Потому что хотел извиниться. Я думал, вы попали в больницу из-за меня.
— Из-за вас? Не стоит придавать своей фигуре слишком большое значение.
— Вы так разозлились. И не зря.
— Да, это правда. И давно не чувствовала себя такой живой! Праведный гнев — вот настоящий источник молодости. Как я уже говорила, я немного перегрелась в ванной. Ничего особенного, конец истории. Вы вернулись, а значит, во всем были свои плюсы. А теперь давайте работать.
— Моей фирмы больше не существует. С этого момента я помогаю отцу в ресторане.
— Нет.
— Как это — нет?
— Просто нет, и все. Вы останетесь здесь. Мы вместе это начали, значит, вместе доведем дело до конца. Это называется профессионализмом.
— Плохая идея.
— Еще ликера? У вас такой вид, будто вам нужно выпить еще одну рюмку. — Стелла посмотрела на Йонаса, склонив голову набок. — Или скорее целую бутылку.
— Нет, спасибо. Я пойду.
— Никуда вы не пойдете!
— Вы не сможете меня удержать. — Йонас встал.
— Я — нет, а вот погода — да. Вы вообще смотрели в окно?
Йонас открыл входную дверь… что стоило ему немалых усилий — так сильно на нее давил ветер. На улице стемнело, почти как ночью, хотя было еще утро. По небу неслись темно-серые тучи, море хлестало волнами пляж, дождь лил чуть ли не горизонтально.
— Началась буря. Вам придется остаться. И мы воспользуемся этим временем, чтобы поработать. Если после шторма вы все еще будете хотеть уйти, то, ради бога, идите на все четыре стороны. А сейчас закройте дверь. — Пройдя мимо него, Стелла сама заперла дверь.
Йонас не знал, что делать. Ему совсем не нравилось, когда им командовали, будь то Стелла или погода.
Поэтому он просто застыл.
Стелла же села и начала ритмично постукивать ногтями по столешнице.
Но вдруг прекратила.
— А знаете что? Давайте отложим писанину и листочки на потом. Сейчас я открою последнюю бутылку розового шампанского и выпью пару бокалов, пока реальность не размягчится настолько, что часть меня решит, будто вы действительно Густаф. И тогда мы поговорим. Ведь это же настоящее счастье — иметь возможность поговорить с любимым человеком, которого уже давно нет в живых. Что вы об этом думаете?
Эта женщина в самом деле умудрилась сказать нечто такое, из-за чего Йонас больше не мог сопротивляться. Он достал ноутбук.
— Ладно, мы поработаем. Но когда буря закончится, я уйду.
— Само собой.
— А что касается работы: я буду задавать жесткие вопросы, не щадя вас.
Она поманила его рукой, как боксер, уверенный, что отобьет любой удар.
— Давайте, не сдерживайтесь!
Йонас сел рядом со Стеллой и открыл документ, в котором недавно беспорядочно набросал перечень вопросов к ней. Собственно, он собирался задать их в конце работы над биографией, но теперь у него возникло непреодолимое желание засыпать ее ими всеми сразу. Чтобы хотя бы на время шторма почувствовать себя настоящим биографом.
— Что ж, приступим: вы встречались с бундесканцлером?