Страница 77 из 80
Глава 17
Маленькое объявление в левом углу газетной полосы было едва заметно и вряд ли привлекло бы чей-либо взгляд. Но Джеймс увидел его — потому что ничто, связанное с Джулс Саутби, не могло ускользнуть от его внимания, даже крошечная заметка в разделе некрологов журнала «Джентльмен».
Джулс Саутби, уроженец Дербишира, трагически погиб в результате каретной аварии. Он был единственным сыном известного врача и психолога доктора Чарльза Саутби.
Джеймс перечитал строчки в третий раз, борясь с острой, физической болью, пронзившей его. Его охватила леденящая пустота. Погибла? Джулс Саутби мертва? Мучение, терзавшее его, было не похоже ни на что, испытанное им прежде. Звук, вырвавшийся из его груди, заставил мать и сестру ахнуть и броситься к нему, словно марионетки.
— Джеймс! Что случилось? — воскликнула сестра, забыв о приготовлениях к балу, который должен был начаться через несколько часов.
Он всегда обладал железной волей, не раз спасавшей его. Подобная слабость была отвратительна — он должен будет оправиться от этой потери. Но трещина, расколовшая его грудь, казалась теперь неизлечимой. Он зашипел, когда новая волна боли едва не разорвала его надвое.
— Джеймс, — раздался встревоженный голос матери позади него, — что происходит? Ты пугаешь нас!
Он обернулся и увидел, как мать смотрит на него широко раскрытыми от страха глазами.
— Что случилось?
Джеймс попытался призвать на помощь тот ледяной холод, что хранил его десять лет в одиночестве, — и не нашёл его.
— Она мертва, — резко выдохнул он. — И я не знаю, переживу ли эту потерю.
Сестра ахнула, мать нахмурилась.
— Кто умер?
— Джулс Саутби.
Слова застряли у него в горле.
Она нахмурилась, её лицо отражало полное непонимание.
— Что ты имеешь в виду? Мистер Саутби мёртв?
— В газете напечатали. Дорожное происшествие.
— Боже правый! — она бросилась вперёд, подхватила смятый листок и быстро пробежала глазами текст. — Ужасные новости. Мы должны выразить соболезнования доктору Саутби.
Она подняла на него взгляд — и замерла.
— Ты страдаешь. Я вижу это на твоём лице, и это меня пугает.
— Я не могу жить без неё. Не сейчас. Может, спустя долгие годы счастья я бы смог примириться с разлукой… но не сейчас.
— Без неё?
Она долго смотрела на него, потом прикрыла рот рукой.
— Та таинственная дама, с которой ты танцевал на балу… это была Джулс Саутби. Боже милостивый. Это… непостижимо. Как такое возможно? Как мистер Саутби мог быть… женщиной? Я не могу… Это шокирующе. И скандально!
Фелисити начала всхлипывать. Подойдя к брату, она обняла его, и он позволил ей это — отчаянно нуждаясь в чём-то, что могло бы хоть на миг заполнить пустоту, разверзшуюся в его сердце. Получила ли она его письмо? Знала ли, что её бесконечно любят? Из его груди снова вырвался хриплый, мучительный звук, он закрыл глаза, чувствуя, как слёзы жгут веки.
— Оставьте меня, — хрипло произнёс он.
Сестра отступила, вытирая слёзы.
— Что ты собираешься делать?
Выплеснуть боль. Заглушить её виски. Словно почувствовав его намерение, мать, запинаясь, сделала шаг вперёд.
— Джеймс… тебе нужно быть в приличном виде на балу. Через пару часов.
— Мама! — воскликнула Фелисити. — Конечно, Джеймс не может…
— Нет, — перебила герцогиня, и в её глазах читалась глубокая, вымученная скорбь. — Мне ужасно жаль, но я умоляю тебя, Джеймс. Премьер-министр будет присутствовать, равно как и самые влиятельные лица общества. Ты должен быть там. И ты должен показать миру, который будет изучать каждое твоё движение под микроскопом, что ты — неукротимый герцог Вулвертон. А затем, через несколько недель… ты должен объявить о выборе герцогини.
Он пристально посмотрел на мать, и она побледнела, вздрогнув от того, что увидела в его глазах.
— Джеймс, мне жаль, что её больше нет… но она всё равно не подошла бы для…
Герцогиня отпрянула, услышав его низкий, предупреждающий рык.
— Брат, пожалуйста, прости маму, — поспешила Фелисити. — Она не хотела прозвучать так бесчувственно. Мы… мы поддержали бы любой твой выбор.
Джеймс не ответил. Он понимал свой долг перед семьёй. Но жгучая ярость и боль, бушевавшие в нём, лишили его дара речи. Мать взяла сестру под руку, и, бросив на него полный сожаления взгляд, они вышли, оставив его одного с газетным листком, холодом и тишиной, что звенела в ушах громче любого грома.
…
Тихим, бархатным шепотом опустилась ночь. Оркестр заиграл вальс, а сливки лондонского общества кружились по залу, не замечая, что их герцог стоит в стороне — пустой, безжизненной оболочкой. Он присутствовал здесь только по настоянию матери. Завтра он уедет в деревню и будет готовиться к заседанию парламента.
И горевать.
Он будет реветь и скорбеть, но не позволит этому поглотить себя, потому что снова должен научиться выживать в этом чуждом мире — теперь уже навсегда без Джулс Саутби. Смех, непринуждённая болтовня и сияющие лица в роскошном бальном зале словно издевались над его болью. Джеймс чувствовал в груди ледяную, тёмную пустоту, которая с каждой секундой расширялась, разрывая его изнутри.
На краю зала появился дворецкий, явно нуждавшийся в помощи. Герцогиня уже нахмурилась и собиралась подойти, когда Джеймс отделился от стены и двинулся к нему.
— Проблемы, Бриттон?
Дворецкий прочистил горло.
— Герцогиня дала чёткие указания, ваша светлость. Входить разрешено лишь приглашённым.
Его мать была непреклонна, не желая никаких скандалов или даже присутствия назойливых репортёров. Она тщательно отбирала гостей для первого бала возвратившегося герцога, надеясь заручиться влиятельной поддержкой.
— И это требует моего вмешательства? — холодно спросил Джеймс.
— Некая леди крайне настойчиво требует впустить её, ваша светлость, — доложил Бриттон, и в его тоне звучало явное неодобрение. — Я волнуюсь о том, безопасно ли её впускать. Эта… мисс Саутби неизвестна.
Острая, живая боль пронзила грудь Джеймса.
— Как её имя?
— Мисс Джулианна Саутби, ваша светлость. Она утверждает, что является вашей знакомой и кузиной покойного мистера Джулса Саутби. Молодая особа… вызывает подозрения. Она без сопровождения, а её манеры довольно дерзки.
Джеймс не мог назвать чувство, внезапно переполнившее его.
— Впустите её.