Страница 76 из 80
Джулс прикрыла рот ладонью. Как ни странно, ей захотелось рассмеяться. Она вся дрожала. Её герцог был готов ради неё терпеть скандалы и грязные домыслы. Свет, несомненно, осудил бы его как сумасброда и эксцентрика, который живёт и путешествует с другом-джентльменом, неотлучно находясь рядом, и при этом никогда не женится. Хотя Джеймс однажды говорил ей, что мечтает о детях, о своём наследии, чтобы продолжить семейную традицию, — он отказывался от всего этого. Ради неё. Джулс смеялась и рыдала одновременно. Она подошла к окну, отодвинула занавеску и увидела отца, идущего по лужайке с Мэтью Кроуфордом — ещё одним врачом, которого он надеялся привлечь к работе.
Джулс представила, как бросает эту жизнь, учёбу, работу с отцом, чтобы жить с Джеймсом, — и почувствовала… удивительную лёгкость. У неё перехватило дыхание, и она прислонилась головой к холодному стеклу. Хотя она могла бы перестать быть джентльменом и начать жить как леди… мысль о том, чтобы стать герцогиней, казалась почти невозможной. Идея быть сдержанной, загнанной в рамки идеалов и ожиданий, которые общество навязывает женщинам, пугала её. Но самой невыносимой была мысль о существовании в мире без Джеймса.
Это невозможно. Этого не может быть. Этого не может быть… но я так люблю его.
Дверь открылась, и по паркету прошелестели шаги.
— Дорогая, мы с твоим отцом планируем устроить небольшую вечеринку в честь…
Мать резко замолчала, глаза её расширились. Она закрыла дверь и поспешила к дочери.
— Джулс, милая, что с тобой? Ты плачешь!
Джулс посмотрела на мать сквозь пелену слёз.
— Пожалуйста, что случилось? Скажи мне!
Казалось, выбора не оставалось.
— Джулс Саутби больше не может существовать, мама.
Мать вздрогнула, лицо её побелело. Она тяжело опустилась на диван, её худые плечи задрожали.
— Ты работаешь рядом с отцом, Джулс, — тихо проговорила она. — Я вижу, как ты этого хочешь. Почему ты говоришь такое?
Она наклонилась и поцеловала мать в щеку.
— Как и когда рассказать ему — решать тебе. Но когда я уеду через пару дней, Джулс Саутби перестанет существовать.
Её мать вскочила на ноги, глаза сверкали отпором.
— Как ты можешь говорить об этом так легко? Ты думала о скандале, о последствиях? О том, что это сделает с нашей семьёй и…
Голос её оборвался, она прижала руку ко рту и отвернулась.
Джулс встала, аккуратно сложила письмо Джеймса и убрала его в карман.
— Есть человек, который любит меня — несмотря на скандалы и последствия. Кто-то, кто готов многим пожертвовать, чтобы назвать меня своей.
Мать повернулась к ней.
— Что?
— Я дома уже несколько дней, и каждую ночь лежу без сна в отчаянии, потому что знаю: впервые по-настоящему я была счастлива только с ним. Любовь завораживает, она исцеляет, она страстна. Но она не только в этом. Любовь не колеблется и не сдаётся. Любовь жертвует собой ради истинного счастья. Я не могу оставаться Джулс Саутби, мама, потому что хочу идти по жизни рядом с кем-то — как друг и как возлюбленная. Даже говоря это, я чувствую страх, потому что будет невероятно трудно. Но я не отступлю. И не пожалею.
Лицо матери исказилось от боли.
— Я запрещаю тебе это делать!
— Ты хочешь, чтобы я отказалась от своего счастья, чтобы уберечь твоё сердце от боли и осуждения?
— Ты знаешь герцога всего несколько недель! — выпалила мать. — Между вами не могло возникнуть ничего ценнее, чем эта семья.
Джулс не разозлилась — сквозь гнев она видела материнский страх.
— Значит, ты догадалась, что речь о герцоге.
— Конечно! Твой отец упоминал об этой… странной связи между вами, — мать нервно взмахнула рукой.
— В ней нет ничего «странного», — тихо, но твёрдо возразила Джулс.
— Я не могу быть эгоисткой, я знаю, Джулс… но мне нужно время. Хотя бы несколько месяцев.
Джулс снова подошла, поцеловала мать в щеку и вышла, не слушая дальнейших протестов. Ей нужно было написать собственное письмо. И где-то в глубине души — найти мужество встретить лицом к лицу жизнь, которую она ещё не до конца понимала, но уже не могла отвергнуть.