Страница 75 из 80
С тех пор как они расстались, она хранила все драгоценные воспоминания, шепча его имя в темноте ночи и плача. Джулс знала: несмотря на её тоску, он вычеркнет её из своего сердца и памяти. Герцог не позволит воспоминаниям жить с ним — это причинит ему боль. Было бы нечестно надеяться, что он не сможет освободиться от воспоминаний, но её эгоистичное сердце молилось, чтобы он никогда не забыл её, потому что она сама никогда не сможет вырвать его из своих мыслей и снов. Она пыталась представить жизнь без Джеймса, но не могла вообразить её даже на мгновение.
— Он — герцог, — прошептала она в тишине комнаты. — Он сказал, что достаточно силён, чтобы сделать возможным всё… чтобы сделать возможными нас.
Джулс прикусила нижнюю губу до боли. Она всем сердцем хотела верить в это обещание.
Дверь открылась, и она поспешно вытерла следы слёз.
— Папа, я думал, у тебя сегодня встречи.
Он махнул в её сторону письмом и прошёл дальше в маленькую гостиную.
— Герцогиня передаёт, что королева была весьма впечатлена его светлостью, когда он явился ко двору вчера. Англия празднует его возвращение и ожидает скорого объявления о помолвке с леди Эмилией, — с деловой улыбкой сказал её отец, складывая письмо. — Бал у герцогини состоится на следующей неделе, и она надеется, что это окончательно закрепит его возвращение и будет объявлен союз.
Джулс приоткрыла губы, заставляя себя дышать, заставляя себя взять под контроль охватившую её волну боли.
— Джулс, — сказал её отец, и в его голосе прозвучало нетерпение. — Ты слышал мои слова?
Она вздрогнула, поняв, что он говорил с ней, а она была поглощена своими эмоциями. Джулс провела пальцами по волосам.
— Отец, я…
— Ты не в себе с тех пор, как мы вернулись из Лонгборн-парка, — сухо произнёс он, и в его глазах мелькнуло мрачное подозрение. — Эта… тоска, которую ты испытываешь, кажется неподобающей.
Джулс застыла, в шоке уставившись на него.
— Тоска?
Неужели её мука так очевидна?
— Ты думаешь, я не заметил? Даже твоя мать беспокоится, ворочается по ночам.
Его брови нахмурились, и он дёрнулся, явно испытывая дискомфорт.
— Чувства, которые ты питаешь к герцогу… они причина того, что ты не хочешь жениться?
У неё вырвался удивлённый, почти истерический смешок.
— Отец…
Внезапно Джулс поняла, что не в силах произнести ещё одну ложь. Она отвела взгляд от него и посмотрела на мать, которая в отдалении приказывала служанке расставить стол и стулья в саду. Скоро должны были прибыть гости для лёгкой трапезы на свежем воздухе. Словно почувствовав её взгляд, мать обернулась и весело помахала рукой.
Джулс закрыла глаза, резко выдохнула и отвернулась от отца и его слов. Она поспешно вышла из гостиной и направилась по коридору, остановившись, когда к ней подошла горничная, протягивая конверт.
— Мистер Саутби, сэр, для вас письмо.
Она взяла его, разглядывая печать.
— Спасибо, Мэри.
Джулс прошла в маленькую гостиную и нетерпеливыми пальцами вскрыла сургучную печать. Она ахнула и сжала бумагу так, что та сморщилась. Это было от герцога… нет… от Джеймса. В груди у неё всё сжалось, словно туда положили холодный камень. На мгновение она закрыла глаза, чувствуя лишь глухое отчаяние. Почти со страхом она начала читать.
Дорогой мой Дикий Цветок,
изгнать тебя из моего сердца — несбыточная надежда. Тем более что я этого не хочу. Однажды ты сказала мне, что любовь околдовывает, исцеляет, что она страстна и это то, к чему стремятся наши души. Тогда я считал тебя капризной дурочкой, но теперь я знаю правду этих слов, потому что это та любовь, что живет во мне к тебе.
С моей стороны было подло просить тебя отказаться от страсти и мечты, от которых сверкают твои глаза. Я твердил себе, что смогу прожить без тебя, потому что люблю тебя достаточно, чтобы желать тебе счастливой, полноценной жизни.
Но я обманывал себя. Прошло всего несколько дней, а я уже знаю: ты будешь преследовать меня вечно. Ты словно вор в ночи, проникающий в мои сны и крадущий мой покой. Я видел неизведанные глубины твоей души, и надеюсь, ты видела мои. Я люблю только тебя — и готов жить с тобой всегда, несмотря на твою маскировку.
Удивление было так велико, что письмо выпало у неё из рук. Джеймс готов быть с ней, даже если она останется джентльменом? Джулс опустилась на колени, подхватила листок и жадно проглотила остальные строки, сердце бешено колотилось от ошеломляющей смеси боли, облегчения и невероятной, почти нереальной радости.
Не протестуй и не отрицай моего решения. Оно — моё и останется неизменным. Я давно отдался чувствам, что храню для тебя в сердце, и они больше никогда не будут заперты. Ни мной, ни тобой, ни нашими страхами, ни осуждением света. Пусть думают, что мы любовники, и не одобряют близость двух джентльменов — это будет наша жизнь и наше дело. Мы будем путешествовать вместе, любить, жить и смеяться. Ты можешь быть постоянным гостем в моём доме, а по вечерам мы будем спать в объятиях друг друга и страстно любить. Я не боюсь пересудов и не боюсь остаться без наследника. Мой кузен будет следующим герцогом. Я не мечтаю о герцогине и детях, Дикий Цветок. Я мечтаю о том, чтобы ты была в моих объятиях и рядом со мной в этом мире.
С уважением,
Вульф.
P . S . Даю тебе три дня на то, чтобы прочесть это письмо, выплакать своё отрицание, позлиться и посмеяться. А потом я приду за тобой.
Джулс опустила письмо, и из её груди вырвался смешливый, прерывистый всхлип. О, Джеймс, о чём ты только думаешь? Она перечитала его ещё раз, взгляд зацепился за строки: «Я видел неизведанные глубины твоей души, и надеюсь, ты видела мои. Я люблю только тебя — и готов жить с тобой всегда, несмотря на твою маскировку».
Что-то внутри неё разрывалось на части, рассыпалось вдребезги и, казалось, заново перековывалось.
— Жить со мной, несмотря на маскировку. О, Джеймс…