Страница 6 из 80
— А не было бы это удачей, если бы ее светлость наняла твоего отца, как раз, когда ты вернулась из университета? Потрясающая возможность показать ему, что ты более чем готова идти по его стопам и работать с ним плечом к плечу, сохраняя его наследие. Ты же знаешь, как давно он об этом мечтает.
Джулс улыбнулась, проводя пальцами по коротко остриженным, светло-рыжим волосам. Последние четыре года она провела в Австрии, изучая психологию в Лейпцигском университете, который и окончила с отличием. Именно там, в дружеских отношениях с профессорами и сверстниками, она научилась принимать ложь, на которой была скрупулезно выстроена вся ее жизнь, даже не до конца понимая ее суть.
Все эти годы она избегала возвращения в Англию, с горечью признавая, что, будь она в глазах общества и большей части семьи не джентльменом, такая свобода была бы для нее невозможна. Джулс дала себе слово: по приезде домой она разрушит стену обмана, так тщательно возведенную вокруг ее существования, чтобы наконец понять себя, свое прошлое и свои надежды на будущее. Она допускала боль и урон, которые это нанесет ее семье, и готова была взять на себя всю ответственность.
Вот только... Теперь, оказавшись здесь, она снова вспомнила отчаянные мольбы и слезы матери в тот раз, когда уже собиралась всё открыть отцу. Это воспоминание подточило её решимость, оставив лишь тяжёлый камень сомнений на плечах.
Как можно принести столько горя и разлада в семью, которая, по сути, была удивительно счастлива? Хуже того, раскрыв правду, она рисковала навсегда потерять жизнь и свободу, с которыми прожила двадцать три года. Потребовал бы отец этого, узнай он всё? Или же продолжил бы помогать ей обманывать семью и общество?
Перед её лицом взмахнула изящная рука матери.
— Дорогая моя, перестань витать в облаках и ответь наконец. Как я ненавижу эту вашу с отцом привычку — уходить в себя, словно вы одни на свете! Не кажется ли тебе, что это прекрасный шанс присоединиться к работе твоего отца?
— Ты же знаешь, мама, я мечтаю работать с ним бок о бок, — тихо сказала Джулс, ловя настороженный взгляд матери. — Я лишь сомневаюсь, захочет ли он этого... если...
В глазах матери мелькнул страх, и она протянула руку, будто желая остановить невысказанное.
— Джулс, прошу... Не надо... — Она глубоко вздохнула, провела ладонью по складкам платья. — Зачем тебе, чтобы отец узнал правду? Прошли годы. Разве ты не счастлива?
— Я не могу избавиться от вопросов, которые не дают мне покоя, — тихо проговорила Джулс. — Смог бы отец любить меня так же... гордиться мной и возлагать на меня такие же надежды, знай он, что во мне живет... женщина, мама. Поймет ли он, что я — всё тот же человек, даже если надену платье?
Мать побледнела. От неприкрытого страдания в её глазах к горлу Джулс подкатил тяжелый, удушающий ком.
— Как поживает Сара, мама? Я ничего не слышала о ней с момента замужества. В последнем письме сестра писала, что она отчаянно влюблена в виконта Халливелла и прекрасно осваивается в роли новой виконтессы.
Отчаянная влюбленность... для Джулс это чувство было непостижимым.
В глазах матери промелькнуло облегчение от смены темы, но прежде чем она успела ответить, дверь отворилась, и на пороге появился ее отец. Его угловатое лицо сохраняло обычное спокойствие, но темно-зеленые глаза — точная копия глаз Джулс — горели сдержанным нетерпением.
— Джулс, зайди ко мне в кабинет на минутку. Я хочу представить тебя нашему важному гостю.
Его жена бросила на него полный надежды взгляд, явно желая быть причастной к происходящему. Отец едва заметно подмигнул ей, и, хотя мама на мгновение надула губки, в ответ она лишь ободряюще улыбнулась и выпорхнула из гостиной, оставив за собой легкое дуновение духов и шелка. Отец отступил в сторону и знаком пригласил Джулс первой пройти в кабинет через соединяющую дверь.
Пальцы Джулс инстинктивно потянулись к усам, которые она носила, и погладили мягкие завитки. Затем она поправила шейный платок, расправила плечи и уверенным шагом вошла в комнату. Ее взгляд немедленно упал на импозантную женщину, восседавшую в кресле, обычно предназначенном для ее отца, и на джентльмена, почтительно державшего ее под руку. Женщина не была ни старой, ни молодой. Скорее, она казалась нестареющей — в своей безупречной красоте и холодной, оледенелой непреклонности. Дама была привлекательна: блестящие темные волосы без единого признака седины, черты лица, сохранившие свежий румянец юности, и голубые глаза, которые по-прежнему искрились неослабевающей жизненной силой.
— Ваша светлость, мистер Уильямс, — с достоинством произнес ее отец, — позвольте мне представить моего сына, мистера Джулса Саутби. Он недавно вернулся из Австрии, где завершил обучение психологии и получил диплом с отличием. — В его голосе звучала неподдельная гордость. — Он также свободно владеет французским, немецким, греческим, русским и латынью.
Джулс отвесила герцогине безупречный, элегантный поклон.
— Чрезвычайно польщен, ваша светлость.
Выпрямившись, она кивнула джентльмену.
— Мистер Уильямс.
— Мистер Саутби, — пробормотал мистер Уильямс. Его проницательный взгляд скользнул по ее лицу и задержался на нем чуть дольше, чем того требовала вежливость. Он не смог скрыть, как при виде ее фигуры в полный рост у него расширились глаза. Джулс привыкла к этому: люди часто отмечали, что для «джентльмена» у нее слишком светлая кожа и тонкие кости. Даже в университете некоторые дразнили ее, называя «миловидным парнем». Она почти незаметно провела пальцем по верхней губе, проверяя, надежно ли держатся накладные усы. Грим, придававший ее лицу более суровые, мужские черты, был нанесен безупречно, а низкий, уверенный голос она оттачивала годами. Убедившись, что все в порядке, она произнесла:
— Благодарю за приглашение, ваша светлость.
После обмена любезностями в комнате повисло напряженное молчание.
— Каким образом этот юнец может помочь решить мою проблему? — резко и нетерпеливо спросила герцогиня, прищурившись и изучая Джулс взглядом. — Доктор Саутби, сэр Джеймс Рид рекомендовал мне ваши услуги, и я приехала, хотя до сих пор не понимаю, как ваши новомодные идеи могут помочь моей семье.