Страница 7 из 80
Герцогиня излучала презрение и скептицизм. Джулс не обиделась — она привыкла, что многие не воспринимают проблемы разума всерьез. Именно поэтому она и уехала учиться в Австрию, где к этой науке относились с большим уважением. В Англии же находилось немало людей, не понимавших, зачем изучать душевные болезни и как эти знания могут облегчить страдания.
— Изучение разума — не новомодная идея, ваша светлость, — вежливо возразила Джулс, занимая место на диване поближе к герцогине. — Оно восходит к древним грекам, которые заложили основы доказуемой науки, призванной помочь понять определенные модели поведения и даже повлиять на них.
Она жестом указала на отца.
— Мой отец — один из лучших психиатров Англии. Я полагаю, вы обратились к нему, потому что беспокоитесь о своих детях... и для них важно, чтобы вы сделали все возможное, даже если сами не верите в эти методы.
Герцогиня долго и пристально смотрела на Джулс, прежде чем прерывисто выдохнуть.
— Вашего отца крайне рекомендовал доктор Грант, возглавляющий... то заведение в Рединге для людей с... душевными расстройствами.
Ее губы слегка дрогнули, и Джулс уловила в глазах герцогини вспышку неподдельного страха.
— Вы боитесь... что ваши дети страдают душевным недугом, ваша светлость?
Из горла герцогини вырвался хриплый, сдавленный вздох.
— Мой сын... Только мой сын.
Джулс мягко улыбнулась.
— Прошу прощения за предположение, ваша светлость.
— Его… недавно нашли. Команда охотников обнаружила человека в дебрях Аляски. Или это он нашёл их. Этот человек появился на пороге моего дома ровно четыре недели назад. Я знаю, что это мой сын — не один из тех шарлатанов, что являлись все эти годы, выдавая себя за герцога в погоне за богатством и наградой. Он… вылитая копия своего отца.
Герцогиня замолчала, а Джулс и её отец терпеливо ждали, пока та вновь обретёт самообладание. Когда герцогиня наконец подняла взгляд на доктора Саутби, в её глазах читалась безмолвная мольба. Это заставило его спросить:
— Он узнал вас?
— Да, — прошептала она. — Я сразу увидела это в его глазах. Но он не бросился ко мне в объятия… не выказал ни облегчения, ни радости от возвращения к семье.
Джулс слегка переменила позу на диване.
— Как он к вам обращается?
Плечи герцогини напряглись.
— «Ваша светлость»… С тех пор как он вернулся, только «ваша светлость» или «герцогиня». Газеты полны слухов о его появлении. Королева уже направила в Хартфордшир своего личного врача, а мой сын… он почти не отвечает сэру Джеймсу Риду, у которого, разумеется, множество вопросов. Как он может дать достойный отчёт её величеству?
— Вы надеетесь, что герцог будет более откровенен о своём опыте с нами? — мягко спросил отец Джулс. — Или вы опасаетесь, что он пострадал… психически?
Герцогиня вздрогнула.
— Я не понимаю, зачем ему говорить с незнакомцами, а не с собственной семьёй. Я его мать… и всё это время, пока его не было, моё сердце ныло и болело за него. Каждый день.
В её словах зазвучало острое, неприкрытое чувство вины, а во взгляде мелькнула затравленность. Вина — ужасная цепь, чтобы нести на шее, и герцогиня, казалось, была обременена ею по самую макушку.
— Но мой сын уже не тот… и именно поэтому… именно поэтому мне может понадобиться ваша помощь, доктор Саутби. Как он сможет принять роль, которую предписывают ему долг и честь, если его сочтут чудаком или сумасбродом? У него странные, решительные манеры, неприемлемые для жизни в обществе. Он герцог Вулвертон. Он принадлежит высшему свету.
Джулс сочла это мнение несколько высокомерным, но во многом герцогиня была права.
— Теперь, когда мой сын найден, он должен предстать перед королевой и обществом как джентльмен в здравом уме и твёрдой памяти. Всего через три недели он встретится с представителем её величества на первом балу сезона в моём доме, а затем, в конце концов, будет принят королевой в Виндзорском замке. Никаких сомнений в его состоятельности быть не должно. Никаких.
Три недели? Отчаянный страх в голосе герцогини отозвался в Джулс глухим эхом. Она понимала этот страх. Королева имела право отправить герцога в лечебницу, если сочтёт, что он представляет опасность для себя или других. Или если её отец объявит его душевнобольным.
Но куда более серьёзной и деликатной была иная угроза: корона могла отстранить герцога от наследования, если усомнится в его психической устойчивости. Частных лечебниц было мало, а совсем недавно один барон по распоряжению королевы был помещён в Вифлеемскую больницу в Мурфилдсе. Скандал, хотя с тех пор прошли месяцы, всё ещё витал в светских гостиных.
Был ли герцог вообще в состоянии осознавать подобные риски? Или же герцогиня считала, что он просто не соответствует требованиям общества?
— Мой отец сможет помочь, — твёрдо заверила герцогиню Джулс. — Его многие считают блестящим психологом, ваша светлость.
Герцогиня устремила на доктора Саутби испытующий взгляд, в котором смешались надежда и ужас.
— Я возлагаю надежды на вас, доктор Саутби. У меня есть всего несколько недель, чтобы подготовить сына к тому, чтобы он доказал миру, что он — герцог Вулвертон. Мне эта цель кажется недостижимой… и я в отчаянии.
Отец сделал шаг вперед.
— Ваша светлость, если вы не против, я бы хотел, чтобы мой сын сопровождал меня при встрече с герцогом и оставался со мной на время обследования.
Джулс была потрясена и взволнована, но внешне сохраняла спокойствие. Для нее это стало бы огромной привилегией и честью — работать бок о бок с отцом. Он был одним из самых известных и уважаемых психологов Британии, несмотря на то что общество все еще с трудом принимало психологию как действенную науку, способную помогать людям. Осознание того, что он хочет видеть ее рядом в столь важном деле, наполнило ее теплом и радостью.
— Отец? — Джулс пришлось откашляться, чтобы прочистить горло, пересохшее от долгих лет привычной низкой тональности. Он мог взять с собой любого из уважаемых коллег, но выбрал ее.
Нет, не ее — своего сына.
С внутренней, раздраженной усмешкой над собой Джулс попыталась отбросить коварный страх: если отец узнает, что его единственный наследник — молодая леди, будет ли он горько разочарован? Узнав об обмане, перестанет ли он любить, ценить и уважать ее так, как сейчас?