Страница 14 из 80
Глава 3
— Полная чушь, — пробормотала Джулс, откладывая в сторону третий бульварный листок, который она одолела за время монотонного путешествия из Лондона в Хартфордшир. Их целью была встреча с новоявленным герцогом Вулвертоном, получившим в первые же дни в Итоне прозвище «Вулф (волк)» — по крайней мере, так утверждал скупой отчёт, предоставленный герцогиней для ознакомления.
Экипаж накренился на очередной колдобине проселочной дороги, и она поморщилась. Как человек, верящий в прогресс, её отец всё же не доверял поездам. Иначе они были бы на месте уже как минимум четыре часа назад. Большую часть утра и половину дня они тряслись в этой карете.
Джулс была более чем готова встретиться с герцогом и направить свою нерастраченную энергию на что-то стоящее. Сидеть взаперти в карете с отцом ей не нравилось — искушение попытаться проникнуть в его мысли и прошлое было слишком велико. Временами она замечала, как он наблюдает за ней, и, что любопытно, тут же отводил взгляд, стоило их глазам встретиться. Многое, видимо, изменилось за годы её учёбы.
— О чём теперь пишут? — спросил отец, кивнув в сторону газеты. — Есть что-то новое или всё та же чепуха?
— «Лондонская молва» вспомнила знаменитый случай с мальчиком, найденным в лесу после пятнадцати лет пропажи. Король Георг I назвал его Питером, и его показывали при дворе на потеху публике. Эта газетёнка осмеливается задаваться вопросом, не будет ли и герцог развлекать их, передвигаясь на четвереньках, как тот Питер! Какая же это мерзость!
Отец поправил очки на переносице.
— А разве это невозможно?
Джулс была шокирована.
— Я не думаю, что это возможно, отец. Герцогиня наверняка упомянула бы о подобном поведении.
— Если мне не изменяет память, Питер порой ходил и прямо, но в критических ситуациях возвращался к тому, что позволяло ему выживать годами. Герцог пропал на сопоставимый срок. Мы не знаем, в каком состоянии его рассудок. Что, если он был всё это время один? Что ему пришлось делать, чтобы выжить? Все эти обстоятельства могли оказать глубокое влияние на его развитие и поведение.
Её охватило раздражение, смешанное с беспокойством.
— Герцогу было восемнадцать, когда он пропал. Не может быть, чтобы характер, формировавшийся с рождения, исчез без следа. Эта ситуация могла либо укрепить его, либо сломать. Но раз он здесь… значит, не сломала. Отец, это классический случай выживания сильнейшего.
Отец задумчиво кивнул, в его глазах горел знакомый блеск — смесь научного азарта и профессиональной осторожности.
— Действовать нужно осмотрительно. Соблюдать дистанцию, но наблюдать за ним предельно внимательно.
— Королева ждёт от тебя однозначного вердикта, отец, — тихо напомнила Джулс, отодвигая занавеску кареты, чтобы взглянуть на приближающееся поместье.
Вдоль длинной подъездной аллеи тянулись стройные буки, а за озером, сквозь густую листву, игриво пробивались солнечные блики. Справа вздымался тёмный, пышный лес, а впереди, захватывая дух, возникал четырёхэтажный особняк. Изысканное здание было окружено лужайками, спускавшимися к большому озеру, за которым простирался массивный, поросший мхом лес, где солнечный свет, без сомнения, пробивался сквозь листву причудливыми пятнами.
— Я не хочу, чтобы ты оставался с герцогом наедине, Джулс.
Внутри у неё всё сжалось. Она перевела взгляд на отца.
— Ты чего-то опасаешься?
— Помнишь дело Виктора Аверона?
Джулс нахмурилась. Она со сверстниками разбирала этот случай на последнем курсе.
— Да. Он был вспыльчив, склонен к приступам ярости. Отвергал речь, любые прикосновения и попытки вернуть его в общество.
Отец скрестил руки на груди, его лицо стало сосредоточенным.
— Именно так. Лучшие умы считали Аверона безнадёжно одичавшим. В отчётах указывалось, что даже на тех, к кому он проявлял некоторую терпимость, он нападал при малейшем раздражении.
— Это беспокоит герцогиню? — спросила Джулс, вспомнив долгую приватную беседу отца с её светлостью — разговор, деталями которого он с ней не делился, а она из уважения не выспрашивала. — Она рассказала тебе что-то ещё, отец?
Отец опустил руку во внутренний карман сюртука и достал сложенный лист бумаги, передавая его ей.
Джулс быстро пробежала глазами по строкам.
— Герцогиня надеется, что герцог будет готов к её балу в Лондоне, но просит тебя задержаться здесь настолько, насколько это будет необходимо.
— Да. Она опасается, что процесс может занять месяцы.
— Конечно, её светлость не может ожидать, что мы станем её гостями на столь долгий срок. У тебя есть другие обязательства, и мама будет скучать, — возразила Джулс.
Отец медленно, обдумывая каждое слово, кивнул.
— Однако, если герцогу потребуется наша помощь на такой период, нам придётся пойти на уступки. Разве у нас есть выбор?
Джулс приподняла бровь.
— Герцогиня сулит весьма щедрое вознаграждение.
Пять тысяч фунтов. Целое состояние, от которого они не могли отказаться. Джулс вспомнила потертую обивку в гостиной, скромные обеды последнего времени и платья матери, вышедшие из моды как минимум два сезона назад. Доходы с их поместья сократились, а за помощь людям с душевными недугами отец брал немного и был слишком горд, чтобы просить в долг у брата.
— Мы не можем позволить себе пренебречь щедростью герцогини, отец.
— Меня же больше занимает вопрос, как герцог сумел выжить в таких суровых условиях больше десяти лет. Это… невероятно, Джулс. Однако цель герцогини — найти сыну жену в этом же сезоне. Она считает это главным. Её светлость неоднократно подчёркивала: он должен быть готов войти в свет, предстать перед королевой и заручиться поддержкой достойной и влиятельной дамы, которая разделит его жизнь.
Сердце Джулс сжалось от жалости к герцогу. Провести годы в полной изоляции, а теперь быть осаждённым такими требованиями… Мечтал ли он сам о жене?
— А герцог разделяет это мнение? — тихо спросила она. — Он тоже хочет жениться?
— Её светлость, кажется, полагает, что он не против. — Отец откашлялся. — А ты… сам об этом не задумывался?
Сердце Джулс упало.
— Простите, отец?