Страница 15 из 80
Отец слабо улыбнулся, снова поправляя очки на носу. Эта привычка означала, что он полностью сосредоточен на разговоре, пытаясь выглядеть непринуждённо. Очки помогали ему скрывать эмоции. Порой она жалела, что не может смотреть на отца без призмы своих знаний. Возможно, она слишком много анализировала. Возможно, поправлять очки было просто милой привычкой, а не признаком чего-то большего.
— Ты не думал о женитьбе? — спокойно повторил он. — Есть ли какая-нибудь молодая особа, к которой ты питаешь привязанность?
Джулс подавила смешок, подкативший к горлу. Тема была болезненной, но если бы она не находила в этой лжи хоть каплю абсурдного юмора, то давно бы рыдала от отчаяния.
— Отец, ты, конечно, шутишь. Я только что вернулся в Англию и редко бываю в обществе.
Слава Богу, им удавалось избегать большинства мероприятий, куда их настойчиво приглашал дядя-виконт. Было проще отказываться, ссылаясь на занятость учёбой. Теперь, когда Джулс вернулась домой, а её сестра вышла замуж, отказываться станет труднее.
Порой утомительно — иметь семью, принадлежащую к высшему свету. Хотя Джулс редко появлялась в городе, она отчётливо сознавала: любой её неверный шаг может повлиять на репутацию всей семьи, особенно сестры, ныне столь счастливой в роли новой леди Холливелл.
Лукавый взгляд из-под густых бровей.
— Не завёл ли ты знакомств во время учёбы?
Она посмотрела в окно кареты.
— Несколько близких друзей. Мне всего двадцать три, отец.
— Твой дядя считает, что у него есть для тебя идеальная партия. Молодая особа, недавно оставшаяся под его опекой. Её отец, барон Ирвинг, был его другом. Я с ней не знаком, но Альберт пишет, что она добра и мила.
Сердце её бешено заколотилось.
— У меня впереди ещё годы, прежде чем я задумаюсь о… партнёрше.
Боже, как это всё нелепо. Постоянный обман жёг её изнутри, словно проглоченный яд.
— Дядя Альберт ни разу не упоминал мисс Ирвинг в письмах ко мне, и, пожалуйста, не поощряй его, отец.
— Ты не приезжал домой на каникулы четыре года, — тихо произнёс отец, и на его губах дрогнула что-то вроде улыбки. — Мама очень по тебе скучала.
И в его тоне она уловила отзвук собственной, невысказанной тоски. Сожаление сдавило ей горло, но она отбросила его прочь. Что сделано, то сделано. Нет смысла оглядываться назад с грустью — только вперёд.
Любил бы ты меня так же, папа, если бы знал, что я женщина?
Карета остановилась, и Джулс с облегчением вздохнула.
Она вышла из экипажа, и перед ней возник огромный четырёхэтажный дом в георгианском стиле, построенный так, чтобы доминировать над ландшафтом и, несомненно, внушать трепет. Однако окружающая природа не казалась увядающим цветком на его фоне. Холмистые луга, цветущие сады с мириадами цветов, сплетённых в замысловатые узоры, — всё было искусно вписано в пейзаж. А на краю всего этого возвышался густой лес, полный птиц и диких зверей: пока она осматривалась, у самого края луга мелькнула лиса, а над верхушками деревьев пронеслись несколько птиц.
Они направились ко входу, где их ожидал мужчина — вероятно, дворецкий. Он представился как мистер Кэмпбелл, главный управляющий поместьем. Проведя их внутрь, он принял от Джулс шляпу и перчатки. Прежде чем отдать их, она почти машинально проверила пальцем усы.
— Джентльмены, герцогиня и несколько других членов семьи ждут вас в гостиной, — сказал мистер Кэмпбелл. — Герцог также там. Его светлость очень ждёт этой встречи.
Отец нахмурился, и Джулс поняла его мысль: вероятно, было бы лучше встретиться с герцогом и герцогиней наедине в первый раз. Однако отец не стал возражать, и они последовали за мистером Кэмпбеллом по длинному коридору. Сердце Джулс бешено стучало, и она с удивлением обнаружила, что ладони под перчатками стали влажными.
Почему я так нервничаю перед встречей с этим человеком?
Дойдя до гостиной, мистер Кэмпбелл один раз постучал и открыл дверь. Джулс мгновенно охватила взглядом комнату: шестеро гостей, чьё оживлённое общение выглядело тщательно срежиссированной мимикрией. Губы герцогини были плотно сжаты, а в глазах читалось напряжение. Молодая леди за фортепиано играла слишком энергично, раз за разом сбиваясь на диссонансные пассажи. Две другие дамы, сидевшие с герцогиней за чаем, выглядели так, будто мечтали оказаться где угодно, только не здесь. А два джентльмена у камина играли в шахматы.
Порыв холодного ветра пронёсся по комнате, и Джулс подняла взгляд на широко распахнутые окна. Там, спиной ко всему собранию, стоял джентльмен. Она не заметила его с первого взгляда. Его полная неподвижность выделяла его среди суеты и потому не сразу привлекала внимание.
Тело его оставалось совершенно неподвижным. Костюм — коричневые брюки, заправленные в сапоги до колен, и тёмно-синий сюртук из тончайшей шерсти — лишь подчёркивал природную грацию и мощь его стати. Волосы, хотя и собранные на затылке, ниспадали тяжёлой волной ниже лопаток. Сама его отстранённость, это намеренное отделение себя от остальных, было красноречивее любых слов.
Он ищет успокоения в одиночестве.
— Доктор Саутби! — воскликнула герцогиня, поспешно ставя чашку с блюдцем на ореховый столик перед собой. Она поднялась, её взгляд метнулся к окну, а затем вернулся к гостям. — Кажется, вы прибыли на день раньше.
Лёгкий укор в её тоне не смутил отца. Он сделал шаг вперёд с вежливым поклоном.
— Ваша светлость, я заранее отправил письмо и полагаю, что ваш управляющий, мистер Кэмпбелл, получил его, раз уж он встретил нас у входа.
Лёгкая краска проступила на щеках герцогини, прежде чем её выражение смягчилось. Вся комната уставилась на Джулс и её отца; даже пальцы молодой леди за фортепиано замерли над клавишами, пока её взгляд метался между мужчиной у окна и герцогиней.
— Вулвертон, — произнесла герцогиня с подчёркнуто лёгкой интонацией. — Помнишь, я говорила, что доктор Саутби нанесёт нам визит?
Герцог повернулся к ним — и мысли Джулс спутались. Он был… красив. Слово казалось неподходящим, слишком утончённым для этой грубой, неприкрытой мужественности. Резко очерченные скулы, прямой нос, чувственный рот, тёмные брови над пронзительными серо-голубыми глазами. Ни галстука, ни шейного платка — лишь сильная линия горла. В глубине живота у Джулс что-то дрогнуло, сжавшись острым, незнакомым чувством. На мгновение её захлестнула полная растерянность, прежде чем ей удалось придать лицу вежливое, нейтральное выражение.