Страница 12 из 80
— Мы должны предстать перед миром единым фронтом, — продолжала мать с непоколебимой серьёзностью. — Когда ты появишься при дворе, у королевы не должно остаться ни малейших сомнений в том, что ты — герцог. Кузен Уэзерби способен устроить скандал века, оспорив твои права и поставив под вопрос твою личность. Общество станет презирать нашу семью, если поверит ему. Наше герцогство, слава Богу, богато, но мы не непогрешимы. Мы можем разориться. А герцог Вулвертон должен быть безупречен.
Она сделала паузу, чтобы отпить шампанского из бокала, который сжимала слишком крепко.
— Сейчас это может казаться странным… но лучшее, что ты можешь сделать, — это найти жену. Женщину с безупречным происхождением, репутацией и связями. Ты не можешь… я не уверена, что какая-либо леди примет твоё предложение, если ты сделаешь его сейчас. Поэтому нам нужно подготовиться.
Её голос дрогнул, и слёзы, которые она тщетно пыталась сдержать, перехлестнули через край. По щекам разлился смущённый румянец, и она отвернулась, чтобы смахнуть их изящным движением тонкого пальца. Воспоминания, так долго подавляемые в одиночестве, всплыли в его сознании: герцогиня целует его в щёку, оставляя след румян; он, шестилетний мальчишка, смеётся и душится её духами, а она прижимается носом к его шее.
— Ты проводишь слишком много времени в лесу… Это должно прекратиться.
— Нет, — отрезал он.
Она резко выпрямилась.
— Сын мой, ты не можешь пренебрегать своим положением…
Он повернулся, бросив на неё тяжёлый взгляд сбоку.
— Нет.
Она вздрогнула и чуть отстранилась. Джеймс искал слова, чтобы объяснить то умиротворение, что он находил в немой пустоте леса, в бескрайности природы. Ему отчаянно требовалось пространство, а с момента возвращения в семью на него ежедневно обрушивался поток чужих ожиданий. Лес и время, проведённое там, не подлежали обсуждению. Его мать замолчала; её пальцы в перчатках так вцепились в перила, что, наверное, побелели от боли.
— Что именно мне нужно, чтобы подготовиться? — спросил он. Это, возможно, он мог бы ей дать.
Она резко обернулась к нему, губы слегка дрожали от сдерживаемых эмоций. Она явно не ждала такой уступки. Джеймс знал, что он герцог. Долг и честь были впечатаны в его плоть и кровь с самого детства, и ничто — даже ледяной холод северных проливов и гулкое одиночество — не стёрли эту печать. Его матери нужно было вернуть ту часть его, которую она считала утраченной. То, чего хотел он — просто побыть наедине с собой, дать себе время притереться к новой реальности, — казалось неприемлемым для всей его семьи.
— Что мне нужно сделать, мама? — повторил он, не отрывая от неё взгляда.
— Встретиться с врачом… с психологом, — ответила она, слегка, но решительно вздёрнув подбородок.
Он сохранил бесстрастное выражение лица.
— С психологом?
Герцогиня почти лихорадочно вглядывалась в его черты.
— Да.
Дикарь. Возможно, безумец. Он не такой, как все. Грубый и неотёсанный. Что он, должно быть, делал, чтобы выжить…
Каждое из этих слов, сказанных родными, глубоко его ранило, хотя он и не понимал, почему. Они не должны были иметь значения. Жизнь показала себя жестокой и беспощадной. Простые слова не должны были его задевать.
— Тебя успокоит, если я поговорю с этим врачом?
— Да, — сказала она, поднимая руки к груди и прижимая их к сердцу. — Это очень успокоит меня, Джеймс. Он мог бы… помочь тебе приспособиться к жизни в этом мире.
Он попытался представить этого доктора — наверное, дородного мужчину, который станет копаться в его сокровенных мыслях, решая, сошёл ли он с ума или же достаточно вменяем, чтобы быть герцогом. Джеймсу это казалось смешным… и всё же он признавал: внутри него зияла пустота, которую, казалось, не могли заполнить ни женщина перед ним, ни шумная семья за спиной.
Было ли то, что он пережил там, на краю света, безумием?
Пустота стала его убежищем на шестьсот девяносто пять дней его вынужденной изоляции. Именно в этой пустоте, вдали от любых эмоций, он сохранил рассудок. Именно в ней он обрёл безопасность. Он никогда добровольно не покинет это место — это всё, что он о себе знал. О чём же ему говорить с врачом?
— Что ещё тебе от меня нужно?
Она сдержанно сложила руки на талии.
— Уроки танцев.
Он слегка вздрогнул.
— Танцев?
Мать улыбнулась, словно находя забавным его изумление.
— Да… это совершенно необходимо. Через несколько недель я даю бал. Это очень значимое событие, и ты должен присутствовать, Джеймс. Даже премьер-министр Гладстон почтит нас своим визитом, и его признание тебя… одобрение обществом задаст тон всему будущему.
Это казалось в лучшем случае бессмысленным, но уж точно не необходимым.
— Когда состоится этот бал?
Она вновь вздёрнула подбородок.
— Чуть более чем через три недели.
Почему-то именно эти слова пробудили в нём что-то незнакомое и тёмное.
— Перенеси дату, — сказал он ровным, не допускающим возражений голосом.
— Так не поступают, особенно когда приглашения уже разосланы. Я… наша семья уже много лет открывает балом сезон. Все эти планы были составлены до… до твоего возвращения. Но теперь, когда ты здесь, ты должен присутствовать. И ты должен… танцевать, общаться и показать миру, кто ты. Что ты герцог.
Её требования обрушились на него жестокой пощёчиной. Ему это претило, и он подавил рычание, готовое сорваться с губ.
— Я… постараюсь.
Напряжение спало с её плеч, а в глазах вспыхнула надежда — словно одна из звёзд, подмигивающих им с неба.
— Портной, который сошьёт тебе гардероб по последней моде, будет вызван немедленно.
При этих словах её взгляд выразительно скользнул по его шее, неприкрытой шейным платком. Ранее тот платок превратился в петлю, медленно душившую его. Он снял его — и вся семья застыла, уставившись так, будто у него выросли рога. Их приоритеты не имели для него никакого смысла. Он не стал утруждать себя, сообщая герцогине, что больше никогда не наденет эту удавку на шею.
Герцогиня осторожно сделала шаг вперёд. Джеймс отступил.
Она попыталась изобразить лёгкую улыбку, но та не коснулась её глаз.
— Знакомство с «Дебреттом» и важнейшими семьями общества, — пробормотала она словно заклинание.
— Я постараюсь уделить время обучению.
Джеймс поклонился — одно из нескольких правил этикета, которые он всё же запомнил.
— Прошу меня извинить.
— Куда ты направляешься?