Страница 2 из 4
Разнокалиберные вагончики и их обитатели становятся полноправными жителями района. В арке курит группка киночуваков в свитшотах, наверняка обсуждая дальнейший план по захвату мирного квартала. Кто-то тянет кучу проводов от вагончиков к ближайшим домам. Жужжит огромный генератор. Женщина в кожаном плаще со стрижкой полубокс подходит ко всем и спрашивает про Петровича. Все кивают головами, только-что-здесь-был и машут в разные стороны.
Полевая кинокухня и даже вагон-туалет как бы намекают – мы здесь надолго, расслабьтесь – распространение киновируса не остановить.
А мы-то и рады зрелищу, заглянуть в дивный другой мир. Особенно, если повезёт и вагон с реквизитом будет открыт. Там точно Нарния и несколько параллельных Вселенных. Смотришь на это все и сразу хочется стать его частью. Хоть трубы переносить, хоть булочками всех кормить, хоть что. Вздыхаешь и идёшь в Перекресток за домашним фаршем.
«Профессий много, но прекрасней всех кино. Кто в этот мир попал – навеки счастлив стал».
***
Гулял по району
Иду по тротуару, в ушах наушники с музыкой. Передо мной череда прохожих чуваков. Идем гуськом на расстоянии пяти метров друг от друга. Навстречу выскакивает алкаш бомжеватого вида. Сканирует всех нас и, конечно же, плывет ко мне. Не будет ли сигаретки у вас.
«Ну какого рожна ты у предыдущих трёх не спросил», – проносится в голове. Двигаюсь с каменным лицом вперёд, мол не слышу, не понимаю. Бродяга отваливается.
Раньше бы я обязательно остановился, вынул наушник и вступил бы в бессмысленный диалог.
***
Зашёл в продуктовый и случайно набрал много всякой всячины.
– Пакет же вам не нужен, – смотрит кассирша на мою скромных объемов холщовую сумку.
А я от жадности взял аж две бутылки любимой минералки. Она редко бывает в магазинах. Было очевидно, что возможности моей котомки прям на грани.
– Надеюсь всё влезет, – отвечаю.
– Я тоже надеюсь, что у вас всё влезет! – парирует кассирша.
И вроде бы ничего такого, но я зарделся как пятиклассник. Смущенно сгреб купленное и удалился восвояси.
А еще у нас на Черной речке елку у метро не убрали. Так и стоит среди луж наряженнная. Делаю ставки: разберут ли к февралю. Хотя может они ее до конца празднования китайского Нового года оставят. А что, удобненько.
***
Иду вчера вдохновленный после концерта. Дождик закончился, потеплело. Классно так. Из метро сразу нырнул в переход. А там на полу лежит бомж. Уютненько так: пакетик к стене поставил, ножки аккуратненько сложил. В общем поза не для внезапно подкравшейся смерти.
Купил сигарет, иду дальше. Пытаюсь думать о том, как же классно ребята совместили игру на классических и электронных инструментах. А мозг о своем поет, Алексей, ну ты и скотина, надо было его пошевелить, мало ли что, может плохо человеку. Вместо чудесных виолончелей, бомж этот крутится в голове. Почти у дома развернулся, пошел назад в переход.
Дошел. Уважаемый, говорю, не спи замерзнешь.
Товарищ нехотя проснулся, посмотрел осоловелыми глазами, укутался посильнее в воротник и сказал:
– Да, блять! Дайте уже поспать штоле…
И отвернулся к стенке.
Я у него еще и подстилочку теплую разглядел.
**
По дороге в алкогольный за брютом краем уха ловлю рассуждения двух подростков:
– Ну, я считаю самый продуктивный возраст, чтобы узнавать что-то новое – до тридцати. Ну, там 27, 28…
И тут я вспомнил, что не рассказал вам кое-что.
Выпивали давеча с подругой в баре. За соседним столом происходила трагедия: три юных нимфы обсуждали возраст, старость и тлен.
– Слушайте, а уже совсем скоро нам будет 30.
– Я даже не представляю, как в тридцок жить вообще. Ещё понимаю 28, 29, ну 30 – это за гранью.
– Да, грустно всё это, – вздыхает третья.
В этот время мы, выпив свои три текилки, пробирались мимо них к выходу. Ирен, остановилась и сказала:
– Девочки! Поверьте, жизнь есть и после 40. Интересная.
И мы помахали девушкам руками.
Они засмеялись и сказали, что нам респект – теперь им полегчало.
Ну, а что? Экспресс-психотерапия в действии.
***
Иду домой через арку. Навстречу девушка с подозрительно знакомым лицом. Ну мало ли, думаю. Когда мы с ней поравнялись, она кивнула мне и сказала «Здравствуйте».
Я автоматически поздоровался в ответ. Начал вспоминать, где мог ее видеть.
Через минуту понял, что это была продавец из алкомаркета, который тут рядом за углом. Ходила видимо курить на улицу.
Здравствуйте, блять, дожили.
***
Курсирую по Фонтанке. По набережной. Подходит ко мне юнец типажа Гарри Поттера переростка. Пьяненький, в руках бутылка, завернутая в крафтовую бумагу. Я, говорит, первый раз в Петербурге, не знаете ли, где можно выпить.
– Да вы вроде уже пьёте, – выразительно кошусь на его пакетик.
– Да, но я хочу культурно…
– Ааа, так вот, – показываю ему на бар, рядом с которым мы остановились. – Зайди выпей.
– Можно, да?
– Ну, конечно. Я разрешаю. Надеюсь закон тоже.
***
На улице ко мне подходит тетя с собачкой и говорит: «А вы курите?». Отвечаю, что бросил. Сверкнула оценивающим взглядом из-под очков:
– Ммм… да-да, вы похожи на некурящего.
Ну, спасибо, теть, что хоть жадиной не обозвала.
***
Гуляю по району. Погода великолепная: не холодно, безветренно и снег кружит. Прохожу мимо школы. Дорожное ограждение штурмуют две дамы различного возраста, но примерно одного стиля: пальто, шляпка, большая сумка. Заборчик не особо высокий – мне по пояс, но само мероприятие требует определенной смелости и недюжинной растяжки.
Сначала через препятствие перелетели сумки. Потом это же пытались повторить их обладательницы.
Та, тетенька, которая помладше говорит своей товарке:
– Антонина Ивановна, хорошо, что дети нас не видят. Я же все-таки учитель начальных классов!
– Мариночка, – отвечает ей более опытная коллега, – бог не выдаст, свинья не съест. Взбодрись, времени мало!
Только природная скромность и мое трезвое состояние удержали меня от вопросов отважным леди. А вопросов у меня, скажем прямо, было не мало. Самый главный – а Антонина Ивановна-то, что преподаёт?
***
Иду по Большой Пушкарской. Передо мной движется крупная девушка, у нее бежевое пальто в огромную клетку. Из авто в пробке высовывается тощий парень и кричит: «Катя, привет!». Девушка машет ему рукой.