Его пленница

- Ты ведь умерла. Так сказали мама с папой.

Это еще откуда взялось? Родители ей так сказали, чтобы она обо мне не думала? Могли хотя бы что-то помягче придумать.

- Я ведь перед тобой, - улыбаюсь я. - Твоя сестренка здесь. Так сильно скучала по мне, зараза маленькая?

- Очень, - говорит она и шмыгает носом. - Ты меня бросила.

- Ой, все. Не будем об этом. Я ведь здесь сейчас.

- Пойдем, - тянет меня за руку. - Не стоять же у людей на пути. Я хочу сесть на тот красивый диван. Можно?

Я оглядываюсь на Райана. Он стоит и смотрит на нас. С улыбкой. Впервые с настоящей улыбкой. Мне даже как-то неловко становится. Уж слишком я его за нормального человека воспринимать начала в последнее время.

- Можно нам... десерт? - спрашиваю я, подходя к нему. Ханна уже устраивается на диване.

- Что хочешь? - спрашивает он ровно.

- Без разницы. Главное что-то сладкое. Она заядлая сладкоежка.

Он кивает мужчине в костюме за нашей спиной, и тот уходит. А через пару минут перед нами ставят две тарелки шоколадного чизкейка, который она сразу начинает уплетать.

- Ты похудела, - говорит Ханна, разглядывая меня. - И бледная стала. Ты вообще ешь?

- Спасибо, мартышка. Ты тоже прекрасно выглядишь.

- Я ребенок, мне можно быть любой. А ты взрослая. Худые палки хоть и в моде, но это выглядит глупо и некрасиво. Как живые скелеты в страшных фильмах, от которых все убегают.

Я фыркаю. Эта малявка в десять лет такой наглой стала.

- Я не настолько худая. Не преувеличивай.

- Ну так ешь нормально. Чтобы бабушка, когда тебя увидела не сказала опять, что ты как живой труп.

- Бабушка так говорила?

- Ага. Я ей тогда сказала, что она дура. И меня в угол поставили. Они злятся на меня всегда, когда я говорю о тебе. А я в ответ обзываю их. И меня снова ставят в угол.

- Ты, кажется, часто в углу бываешь.

- Постоянно, - отвечает она с такой гордостью, будто это почетное место. - Я там уже почти живу. У меня там даже подушка есть. Я попросила у мамы, чтобы она поставила ее в угол, чтобы мне было удобно сидеть, пока я отрабатываю наказание. Она разозлилась и накричала на меня. Сказала, что я становлюсь похожей на тебя. Я сказала, что в таком случае горжусь этим. И мне добавили еще час в углу.

Я не выдерживаю и смеюсь. Она стала еще наглее, чем была. Я в отличие от нее бабушку дурой не называла.

- Ты реально нечто. А как в школе дела? Тебя не обижают?

- А посмеют?

Ну что за тигрица?!

- Они же все слабаки. И трусы. Я на них и не обращаю внимания. Аа! У нас учительница по математике вышла замуж. За физрука. И теперь улыбается на уроках от уха до уха. Даже мне пятерку поставила, не заметив, что я чужую домашку показала, а не свою. Глупая, да? Все, когда влюбляются, становятся такими. А у тебя есть парень?

Я чуть чизкейком не давлюсь. Взгляд автоматически поднимается на Райана, наблюдающего за нами с соседнего кресла с ухмылкой.

- Нет, - отвечаю я, растерявшись.

Ханна щурится. Смотрит на меня. Потом медленно, как детектив в кино, поворачивает голову в сторону Райана. Смотрит на него. Потом на меня. Обратно на него.

- Он твой парень?

- Нет!

- Ты ее парень? - обращается уже к Райану. А ему это и в кайф.

- А сама как думаешь? - спрашивает с довольным видом.

- Нуу... Ты красивый. Даже на Хейзел похож немного. Ей бы другой и не подошел. У нее характер, как говорила мама, не ахти.

- Ханна!

Райан уже открыто угорает. Тоже мне нашел себе союзницу.

- А ты мне нравишься, малая.

- Ты тоже ничего себе так.

- Ханна!

Все тело покрывается мурашками, стоит услышать этот голос.

- Господи, Ханна!

Мама...

Я встаю и оборачиваюсь. В холле несколько мужчин. А впереди она. Мама. Я и ее давно не видела. Как бы там ни было, мне и ее ужасно не хватало.

- Ма...

- Отойди от нее!

Она резко толкает меня в сторону и бросается к Ханне, осматривая ее. В горле застревает комок обиды от этого ее жеста. Но я сдерживаю слезы.

- Уведите ее, - кивает мужчинам, толкая к ним Ханну.

- Нет, мама, я хочу остаться с Хейзел! Мама!

- Мама, я просто хотела увидеть ее.

- Ханна, не упрямься, - все так же не глядя на меня.

- Мама, я...

Преграждаю путь им, чтобы они не забрали ее. Один из них хватает меня за запястье, но Райан тут же перехватывает его руку, сжимая до хруста. Тот вскрикивает от боли.

- Ты к кому это руки тянешь, ублюдок?

- Райан, прекрати.

Я уже не знаю, что мне делать. То ли его остановить, то ли за Ханной, которую уже с криками против воли ведут к выходу, побежать.

- Мама!

- Просто исчезни уже! - кричит она вдруг, наконец взглянув на меня. Я застываю на месте. Этот ее взгляд... Я никогда не видела, чтобы она смотрела на меня с такой злобой и ненавистью. - Тебе мало того, что ты с ней сделала?

- Я... Я не хотела причинить ей вреда. Просто... соскучилась по ней...

- Мы все знаем. Врачи из той клиники нам все рассказали. Ты обманула всех и сбежала. Три года не объявлялась. А теперь похитила ее из школы, связавшись с таким же ненормальным, безрассудным психом, и мне еще поверить, что ты ей не хотела причинить вреда?

- Следи-ка ты за своим языком.

Я снова хватаю Райана за руку, но он все равно подходит к ней вплотную.

- Иначе этот ненормальный, безрассудный псих тебя его в один момент лишит.

- Райан!

- Хейзел! - за спиной слышится грозный голос отца. Он подходит к нам, отталкивая Райана от мамы.

- Папа...

- Почему именно сейчас? - бросает он мне зло. - Это из-за того, что я стану политиком? Поэтому ты объявилась? Чтобы испортить все?

- Нет. Я... Я просто хотела увидеть Ханну.

- Ты всегда такой была. Разрушала все и всех вокруг себя. И так и не изменилась. Из-за тебя я могу сейчас лишиться всего. Поэтому просто исчезни. Как исчезла три года назад. Пожалуйста.

- Папа, я... Мама...

Хватаю ее за руку, когда они уходят, и папа резко скидывает ее, с силой сжимая. Я вздрагиваю от боли. И Райан тут же вцепляется ему в шею, сжимая ее.

- Никогда больше не смей ее так хватать! - цедит сквозь зубы.

- Райан! Райан, пусти его! Райан!

Я вцепляюсь в его руку, но он не отпускает, продолжая душить отца. Будто и не слышит меня.

- Райан, хватит!

Папа хрипит. Его лицо красное, потом багровое. Вены на шее вздуваются. Он хватает Райана за запястье, пытается разжать, но его руки ничего не могут против хватки, которая ломает кости чужих запястий за секунду.

- Райан, прекрати! Ты убьешь его!

Два охранника - папины, те, что стояли у входа - бросаются к нам и еле отрывают его от папы.

Райан стоит. Дышит тяжело. Глаза - черные, бездонные - смотрят на папу. Тот оседает на пол, кашляет, трёт шею. Мама бросается к нему, падает на колени, обхватывает лицо руками.