Его пленница

- Ты… выбрала себе подходящего, - хрипит он. - Два сапога - пара.

- Папа...

Мама качает головой. Разворачивается. Берет папу под руку. Уводит.

- Мама!

Она не оборачивается.

Я бегу за ними, но охрана не позволяет приблизиться к ним. Они уже садятся в машину. Внутри я вижу лицо Ханны, прижатое к окну, мокрое от слез.

Она стучит по стеклу. Маленькой ладонью. Кулачком. Стучит и кричит, и я слышу сквозь стекло, сквозь гул мотора: «Хейзел! ХЕЙЗЕЛ!»

Машина трогается с места, а я даже побежать за ними не могу, потому что чертова охрана преграждает путь. Слезы катятся по щекам без остановки. От обиды. От несправедливости. От боли.

Разворачиваюсь и вижу Райана. Он тоже вышел следом.

Вытираю слезы и направляюсь к нему. Со всей силы толкаю его в грудь.

- Это все из-за тебя! - кричу, снова задыхаясь от слез. - Не мог держать себя в руках?!

- А надо было смотреть, как эти ублюдки тебя хватают и швыряют, куда им вздумается?! - кричит он в ответ, вскипая от злости.

- Это был мой отец!

- Отец? - усмехается он. - Я там видел только уебка, что хватал тебя, намеренно причиняя боль.

- Тебе какая разница?

- Большая, Хейзел! Эта мразота тебя мертвой выставила, лишь бы себе карьеру сделать. А ты его еще отцом считаешь?

- Откуда тебе знать, что он сделал? Он просто Ханне так сказал, что я умерла. Если бы ты не вел себя там так зверски, я могла бы с ними нормально поговорить. Они бы меня выслушали. Как ты можешь так спокойно лезть в чужие отношения? А если бы я так сделала с твоей семьей, тебе бы понравилось? Понравилось бы, если бы накинулась на твоего отца и начала его душить? У тебя нету близких? Нету тех, кого ты несмотря на обиду, злость и ненависть все равно любишь?

- НЕТУ! Нет! И не было никогда! Ясно?! Не было!

Между нами повисает тишина. Тяжелая, напряженная. Смотрю на него, на то, как часто он дышит, как смотрит в ответ, как его челюсть сжимается. И сама не понимая как, бросаю на эмоциях:

- Тогда тем более не ломай чужую семью. Раз не знаешь, что это такое.

Слова повисают в воздухе. Глухо, тяжело, как камень, брошенный в воду. Который уже не достать оттуда.

Райан замирает. Секунду, две, три. Его лицо, которое только что горело от злости, каменеет. Челюсть сжимается так, что на скулах проступают желваки. Глаза, которые пылали секунду назад, становятся пустыми. Холодными.

Он усмехается. Холодно так. Разворачивается и идет в отель.

И хорошо. Пусть идет. Мне-то что?

Разворачиваюсь и тоже бреду, куда попало. Слезы снова наворачиваются на глаза. Я просто иду, вытирая их снова и снова. Пока не оказываюсь на какой-то остановке. Сажусь на скамейку, обнимая колени, и плачу. Снова. Еще сильнее. До тех пор, пока не иссякают все силы.

Слез уже почти нет. Я оглядываюсь вокруг. Уже начинает темнеть. Замечаю старушку недалеко. Кажется, она поджидает автобус.

Голова начинает ясно мыслить, и мне вдруг хочется проверить кое-что.

Вытираю слезы и иду к ней. Тихонько хлопаю ее по плечу. Она оборачивается и удивленно смотрит на меня.

- Извините, пожалуйста, - говорю тихо. - Меня обокрали. И с собой нет ничего. Можно у вас одолжить телефон, чтобы написать другу, чтобы он забрал меня?

- О, Господи, вот бедняжка, - тепло отвечает она, сразу протягивая мне смартфон. - Можно, конечно. Вот ведь беспредел какой. Что творится-то с людьми?

Я улыбаюсь ей, беру телефон и отхожу на пару шагов. Тут же захожу в интернет и ищу нужную информацию. Что произошло, когда я исчезла три года назад?

Появляется много статей. Я открываю одну из них, где говорят, что я умерла в автомобильной аварии. Даже фото разбитой машины есть. Потом нахожу видео. Папа. Выступает с речью.

Ноги становятся ватными. Руки начинают дрожать, когда я нажимаю воспроизвести.

«Мне... тяжело об этом говорить. Поэтому я буду краток. У моей дочери с рождения были проблемы с психикой. Мы с женой как могли оберегали ее и делали все, что в наших силах, чтобы она вылечилась. Любили ее так сильно, как только могли. Вы знаете, что произошло с нашей младшей. Моя жена это очень трудно переносила. А теперь еще и это. У нас сейчас очень сложный период. Наша дочь сбежала из клиники и в попытке суицида, умерла в аварии. Еще не ясно, сама ли она устроила ее. Прошу вас проявить понимание и сочувствие. Нам это сейчас очень важно. Может, позже, когда мы встанем на ноги, я снова выдвину свою кандидатуру. Но не сейчас. Сейчас нам очень нужна ваша поддержка. Спасибо всем.»

Я застываю на месте, не веря ни своим ушам, ни своим глазам.

Как? Как они...

Ты ведь умерла. Так сказали мама с папой.

Эта мразота тебя мертвой выставила, лишь бы себе карьеру сделать.

Я чуть телефон не роняю. Еле очищаю историю, возвращаю его старушке и, несмотря на ее слова, которые она бросает мне в спину, ухожу. Я не слышу, что она мне говорит. Я ничего не слышу. Кроме голоса папы.

Наша дочь сбежала из клиники и в попытке суицида, умерла в аварии...

Еще не ясно, сама ли она устроила ее...

Прошу вас проявить понимание и сочувствие...

Может, позже, когда мы встанем на ноги, я снова выдвину свою кандидатуру...

Так просто.

Вычеркнули меня из жизни. Да еще и так подло. Солгали Ханне. Всем. Лишь бы...

У моей дочери с рождения были проблемы с психикой...

Так Райан знал об этом. Поэтому так себя вел, поэтому был зол. А я... в защиту родителей, которые меня выставили самоубийцей, бросила ему в лицо те слова. Зная, что этим могу ранить его. Я ведь видела, как ему было обидно и больно.

Он изначально был единственным, кто вообще был на моей стороне. Даже несмотря на все, что между нами произошло, он единственный, от кого я по-настоящему почувствовала тепло. Почувствовала, что я кому-то нужна. И не просто нужна. А необходима, как воздух.

Меня впервые кто-то обнимал. Впервые кто-то с ложки кормил. Впервые кто-то на меня так смотрел. Не как на пустое место, не как на психопатку, не как на лишнюю, ненужную деталь в этом мире.

А я... Послала того, кто встал на мою сторону. Того, кто выбрал меня. Того, кто защитил меня.

Останавливаюсь, потому что плитка под ногами знакомая. Поднимаю глаза и вижу отель. Как я сюда вернулась - загадка. Может ноги запомнили путь.

Перевожу взгляд на знакомое лицо внутри. Райан сидит на том же кресле, голова откинута назад, глаза закрыты. Руки сжаты в кулаки.

Почему-то становится не так хреново, когда вижу его. Даже успокаиваюсь.

Знаю, что перегнула и была неправа. Извинюсь перед ним, а дальше пусть поступает, как хочет. Пусть пошлет, накричит, что угодно сделает. Я это заслужила.

Делаю глубокий вдох, выдыхаю и, снова вытерев слезы, иду внутрь. Прохожу к столику. Он мгновенно открывает глаза. Но в них все та же пустота.

- Я..., - начинаю и тут же теряюсь. Мне не знакомы все эти ощущения. И я впервые чувствую себя такой слабой и потерянной. А рядом с ним и вовсе. - Я хотела...