Его пленница

Глава 24

Спина касается мягких простыней. Я даже не понимаю, как оказываюсь на кровати. Он не дает мне опомниться, все сильнее впиваясь в мои губы. Мысли улетучиваются, когда он нависает сверху и скользит пальцами по внутренней стороне бедра, поднимаясь все выше.

Его губы спускаются к шее. Сначала кусает, а сразу после ласкает языком. В этом сочетании жесткости и нежности есть что-то невероятное.

Слабо тянусь к его руке, которая уже забралась достаточно высоко, чтобы остановить его, как он снова возвращается к моим губам. Целует безжалостно, страстно, грубо, словно стараясь отвлечь меня.

Отрывается от них, и я жадно хватаю воздух ртом. Сердце колотится так сильно, что вот-вот выпрыгнет из груди. А внизу живота так вообще все горит. Я плавлюсь от каждого его прикосновения.

Пытаюсь собраться с мыслями, понять, как все дошло до этого, но он, будто читая меня, усмехается. Медленно убирает прядь волос с моего лица и снова хватается за ошейник, притягивая к себе.

Черт, почему это так дико заводит?! Я же не такая извращенка, как он.

- Твой рот мне больше нравится, когда он занят моим, Хейзел, - улыбается он. - Всякую хрень не болтает. И мозги работать перестают. Полезно иногда. Особенно тебе.

Не успеваю я открыть рот для ответа, сформулировать хоть одну ядовитую фразу, как он снова обрушивается на мои губы. Да он слова мне не дает сказать!

На этот раз без тени сдержанности. Будто предыдущие поцелуи были просто разминкой. Его зубы цепляют мою нижнюю губу, тянут, отпускают, и тут же язык скользит следом, зализывая укушенное, горячий и влажный, сводя с ума этим контрастом боли и нежности.

Я слышу собственный сдавленный звук, что-то между стоном и протестом, но он глотает его, вбирает, забирает себе, как забирает все остальное.

Его ладонь скользит по моему бедру снизу вверх, медленно, цепляя край этой дурацкой ткани, задирая ее. Ленты натягиваются, путаются у него между пальцами, и он даже не пытается их распутать, просто тянет выше, грубо, нетерпеливо.

Не успеваю я среагировать, как он резко отрывается от моих губ и опускается вниз.

Зубы впиваются во внутреннюю часть бедра. Жестко. Остро. Так, что тело само, без спроса дергается, спина выгибается, пальцы вцепляются в простыню.

Он держит. Не отпускает. Пальцами сжимает другое бедро, фиксируя, не давая мне сдвинуться. Я чувствую, как его зубы чуть ослабляют хватку, и тут же язык ложится на место укуса, медленный, горячий, влажный.

- Райан… - выдыхаю я, и голос не мой. Хриплый, сломанный, срывающийся. Сама не знаю, о чем хочу попросить. Прекратить? Или не останавливаться что бы ни было?

Он слышит мой сломанный голос и ухмыляется. Чувствую эту его дьявольскую улыбку каждой клеткой тела. И как же бесит, что от этой наглости я только сильнее возбуждаюсь.

С какой-то дикостью он закидывает мою ногу себе на плечо и с новой силой впивается губами в бедро, притягивая к себе. Это выглядит настолько развратно и непристойно. Я даже не успеваю возмутиться, только закусываю губу, сдерживая стон, рвущийся из груди.

Мои пальцы уже не просто вцепляются в простыню, я ее почти рву. Слышу, как он рычит где-то у моего бедра, и от этого звука тело окончательно взрывается. Сдается ему.

Он вновь приподнимается надо мной, нависая, касаясь моей пылающей щеки одной рукой, а второй опираясь на кровать. Но лишь слегка. Будто нарочно прижимается так, чтобы я чувствовала его всем телом. Особенно то, что сейчас упирается в меня.

- Только посмей сказать, что тебе не нравится, - шепчет он, склоняясь и едва касаясь моих губ. - Я же говорю, сущий ангел, когда молчишь.

- Зато твоя дьявольская натура не меняется, - отвечаю, собрав в себе силы. Может, внутри я и признала, что мне это безумно нравится. Но вслух этого делать, чтобы его самооценку поднять, точно не буду.

Его смех - низкий, хриплый - вибрацией отдается прямо в моей груди, и я чувствую, как от этого звука плавятся остатки здравого смысла. Его пальцы скользят от моей щеки вниз, к ключице, обводят ее медленно, посылая по всему моему телу россыпь мурашек. И что важно - эти прикосновения мне нравятся. Физически меня безумно тянет к нему. Но вот как к нормальному человеку...

- Пусти, - упираюсь руками ему в грудь, ощущая под ладонями его твердые мышцы.

- Ну вот, говорил же, твой рот все портит. Мне снова заняться им? Кстати, твоя любимая тумбочка тоже далеко. Не дотянешься, чтобы взять что-то оттуда.

- Зато ногти есть.

- Знаю. Спина в курсе.

Я и правда впивалась ему в спину. Пару минут назад. Щеки мгновенно вспыхивают, и я выпаливаю первое, что приходит в голову:

- Это была самозащита.

- Это было «не останавливайся», переведенное на язык Хейзел.

Все. Я официально сдаюсь. Не ему, а попыткам спорить с человеком, у которого на каждое мое слово готов контраргумент.

- Отпусти, Райан.

- Почему? Боишься, что слишком сильно затянет?

Он хватает одной рукой мои запяться, которые упираются ему в грудь. Поднимает их над головой и прижимает к кровати. И вот это бесит до чертиков - он даже не напрягается, а я вся как струна рвусь. Начинаю дышать часто.

Он смотрит с полуулыбкой то в глаза, то на мои губы. Я сжимаю руки в кулаки, когда в голове проносится вкус его губ. Он, зараза, умеет целоваться так, чтобы потом часами эти поцелуи в голове застревали.

- Что? - спрашивает он, выгибая бровь. - Хочешь, чтобы поцеловал.

Да.

- Нет. Хочу, чтобы отпустил.

Я от шока на месте застываю, когда он послушно отпускает меня. Но зря радуюсь. Он встает, но только для того, чтобы стянуть с себя футболку. Хватает меня за ногу и рывком тянет к себе.

Секунда и я оказываюсь на краю кровати, ноги свисают, а он стоит между ними, и вот с этого ракурса все становится только хуже. Намного хуже. Потому что этот гад без футболки это просто… нечестно.

Рельеф мышц, линии ключиц, чертовы кубики. Я видела это все раньше, когда он тренировался, но тогда я могла отвернуться. Сейчас нет. Он прямо передо мной, и мой взгляд предательски скользит по его телу.

Он зарывается пальцами в мои волосы, слегка оттягивая их назад, и мой мозг окончательно отключается.

- У тебя есть ровно пять секунд, чтобы придумать, как меня остановить, Хейзел, - усмехается он, наклоняясь ближе. - Не придумаешь, спокойной ночки нам обоим не видать. Я это гарантирую.