Его пленница

Глава 23

- Нет, - повторяю я твердо. - Можешь держать меня здесь, сколько хочешь. Я даже без еды и воды продержусь. На одних только нервах. Но это... Я это не надену. Забирай свой… подарок и засунь его куда подальше.

Он не двигается с места у двери. Только чуть наклоняет голову, наблюдая за мной с извращенным удовольствием.

- Закончила?

- Нет. Мне еще есть что сказать про этот…

- Ханна.

Одно слово. Имя. И я застываю.

- Я-то выполню свою часть, - говорит он спокойно, почти ласково. - Ты увидишь ее. Через два дня. Как договорились. Но, Хейзел… - он отталкивается от двери и делает шаг ко мне. - Договоренность работает в обе стороны. Иначе, что это за договоренность?

Хитрый лис. Знает, за что потянуть.

- Ты невыносимый, - говорю.

- Знаю, - кивает. - А ты чертовски упрямая. Но мы-то оба знаем, чем это в итоге заканчивается.

Он останавливается в полуметре от меня. Скрещивает руки. Ждет.

- Я не на такое соглашалась. Это нечестно.

- Нечестно? - поднимает бровь, продолжая улыбаться. Бесит! - Хейзел, я тебя держу у себя против воли. Следил за тобой, преследовал, по лесу гонял, волков на тебя пускал, хотя они и были на цепи. Но суть не в этом. Какой «честности» ты от меня ожидаешь?

Вот какого черта я его сегодня провоцировала?! Какого блин черта??? Вот теперь получай, Хейзел.

И дело тут даже не в одежде. Да, я такое никогда не носила и не собиралась носить. Но надеть такое - не такая уж и большая проблема. Глобальнее и проблематичнее то, что будет, если я это надену. А особенно после того, как откровенно пялилась на его тело, когда он занимался.

Он сам перечислил все свои грешки. Чего только стоит то, что он следил за мной через камеру в моей ванной? Это же жуть полная! Врагу такого психа не пожелаешь. Но тогда почему мое сердце так сильно бьется? Почему вместо страха перед таким человеком я чувствую прямо противоположное? Ну разве не идиотка?!

- Хорошо, - выдыхаю я. - Допустим, я надену эту… Вот это короче. И что? Что ты от этого выиграешь? Типа покажешь мне мое место? Чтобы не выпендривалась больше? Или таким образом покажешь, кто тут главный?

- Ничего из этого.

- Тогда зачем тебе это?

- Потому что ты прекрасна, - говорит он, и от этих слов у меня пересыхает во рту. - А прятать красивое - преступление, Хейзел.

Секунду просто смотрю на него. Потом отворачиваюсь, потому что лицо горит, и я не хочу, чтобы он это видел. Видел мою слабость.

Открываю коробку снова. Смотрю на эту ткань, на ленты, на маску с ушками, на чертов ошейник с дебильным колокольчиком. Чуйка говорит, что этот извращуга не с проста выбрал именно такой. Явно тараканы в голове предложили очередную гениальную идею, как выбесить Хейзел.

- Если я это надену, - говорю, не оборачиваясь. - Договор больше не тронешь. И... не будешь приставать.

Молчание. Долгое. Я оборачиваюсь.

- Это, - говорит он тихо, - Не обещаю.

Сердце пропускает удар.

- Райан.

- А для чего еще я сюда это притащил, по-твоему? Смотреть можно, но трогать нельзя? Вот только в моем случае, Хейзел..., - он снова делает шаг ко мне, останавливаясь в шаге от меня. Бросает взгляд на мои губы, а потом снова смотрит в глаза. Да с таким желанием смотрит, что удивляюсь, как он еще не накинулся на меня. Зверюга неуравновешенный. - Трогать можно, главное не сожрать. Изо всеееех сил постараюсь не съесть тебя, зеленоглазка.

Я так и зависаю с открытым ртом от шока. И как после таких слов мне надеть это, если даже сейчас он такой?

- Ладно, - выдавливаю из себя, сглатывая. Выбора у меня все равно нет. - Отойди уже. И открой дверь. Мне нужно переодеться.

- Так переоденься.

- Так отойди.

- Здесь.

Мозг снова застывает на секунду, прокручивая, что за псих передо мной и как с таким справиться. Но с этим никто не справится.

- Ты серьезно?

- Абсолютно.

- Я переоденусь в ванной. Или в другой комнате. Или…

- Нет, - перебивает он. - Здесь.

Стою. Силюсь. Закипаю. Руки дрожат от злости, и я прячу их за спину, чтобы не наброситься на него и не расцарапать ему его красивое личико. Хотя бы оно могло же быть чуть уродливее. Но нет. Даже лицом удался, гад.

- Отвернись, - говорю сквозь зубы.

Он смотрит на меня. Начинает улыбаться шире. Но все же отворачивается.

- Тут тумбочка рядом, - говорю, придвигая ту поближе к себе. - На ней лампа, часы, стакан и даже бутылка воды есть. Стеклянная между прочим. Повернешься или будешь подглядывать, и я проломлю твою идеальную башку одним из этих предметов.

Он не оборачивается, но я слышу его смех. Начинает откровенно ржать, придурок! Сначала тихо, потом все громче, запрокидывая голову. Смех такой искренний, что я на секунду забываю, что злюсь.

Хватаю костюм с кровати. Ткань в руках - тонкая, гладкая, почти невесомая. Как паутина. Одно движение, и порвется. Впрочем, именно так, наверное, и задумано.

Делаю вдох и начинаю. Обматываю ткань вокруг груди, пытаюсь попасть лентами в нужные петли, пальцы дрожат, путаются. Один узел затягивается криво - я рывком распускаю, начинаю заново. Божье наказание, а не костюмчик!

Спокойно, Хейзел, это просто тряпка. Просто тряпка, которую ты наденешь, чтобы увидеть Ханну.

- Ты там не уснула?

- Заткнись.

- Просто интересуюсь.

- Я не шутила. Повернешься, и прямиком в гроб отправлю.

- Там будет слишком тесно. Для двоих.

На все найдет ответ, шизик.

Почти одеваюсь, только с лентами по бокам опять вожусь, придерживая низ, как он резко поворачивается.

- Ну все. Так ты до утра...

- Нет!

Действую на инстинктах. Не думая.

Пальцы вжимаются в его грудь - твердую, горячую. Сама не понимаю, как так вышло: только что я пыталась удержать дистанцию, а теперь прижимаю его к стене, закрыв ладонью его глаза, и стою, задыхаясь, будто пробежала марафон.

Он замирает на долю секунды, и тут же уголки его губ ползут вверх.

- Вот это уже мне нравится, Хейзел, - шепчет он, и голос у него низкий, довольный.

Собираюсь что-то сказать, но он не дает мне шанса. Не убирая мою руку, не разрывая эту нелепую, напряженную близость, он наклоняется и целует меня.

Жарко. Горячо. С языком. Так, что мир вокруг на секунду исчезает, растворяется в этом напоре, в его вкусе, в том, как он берет контроль даже в такой абсурдной ситуации.

Я теряюсь, буквально, физически: колени слабеют, пальцы, вцепившиеся в его футболку, разжимаются, и только ладонь, все еще прижатая к его глазам, остается единственной точкой опоры.

А потом так же внезапно он отстраняется. Не резко, но уверенно. Берет мою ладонь, медленно убирает. И, не открывая глаз, отворачивается, будто ничего особенного не произошло.

- Держи себя в руках, киллерша, - бросает через плечо, и в голосе снова эта привычная насмешливая легкость, от которой хочется одновременно ударить его и… нет, даже думать об этом не буду. - А то в следующий раз я не стану останавливаться.