Его пленница

Что бы еще такого сделать, чтобы ты снова начала так смеяться.

Нет, нет, нет. Он... не это должен был сказать. Не так отреагировать.

Смотрю на него. В его глаза. Темные, спокойные. От его взгляда внутри что-то дает трещину. И он это замечает.

- Я... пожалуй... пойду.

Только делаю шаг в сторону, как он останавливает меня.

- Нет уж притормози, пленница. За мной.

Он берет меня за руку и уводит куда-то. Даже сопротивляться не получается. Мы отказываемся в комнате со спортивным оборудованием.

- С обедом прогорели. Должен ли благодарить, что вообще жив остался? Я из-за тебя тренировки запустил. Возобновим вместе.

Я так и зависаю, когда он стягивает с себя футболку. Уже молчу о том, что со мной происходит, когда он начинает тренироваться. Качаться в конце концов.

Я не знаю, в чем тут подвох, но тоже начинаю делать вид, что тренируюсь или что увлечена каким-то тренажером. А на деле взгляд снова и снова возвращается к нему.

Его плечи расправлены, и каждый мускул на спине проступает так, что я вижу, как они перекатываются под кожей. Они напрягаются, когда он тянет вес вверх. Расслабляются, когда опускает.

Отворачиваюсь. Беру гантель. Самую маленькую. Делаю вид, что заинтересована ею, а сама снова смотрю на него.

Он тянет штангу, спина блестит. Тонкая пленка пота - от лопаток до поясницы, по позвоночнику, между ребрами. Капля скатывается по шее, и я провожу ее взглядом, пока она не исчезает в ткани штанов.

Кожа у него загорелая. Шрам на левом плече - тонкий, белый, старый. Откуда? Не знаю. И не спрошу. Но смотрю. Смотрю и думаю о том, каково это - провести пальцем по этому шраму. От начала до конца. Медленно.

Черт, извращенка, отвернись! Это уже диагноз, Хейзел. Никогда мужское тело не видела?!

Направляюсь к беговой дорожке. Он переходит к скамье. Ложится и берет гриф. Руки прямые, напряженные, вены проступают от запястья до локтя. Я смотрю на эти вены. На то, как они вздуваются под кожей, как пульсируют. На предплечья, где сухожилия натягиваются, как тетива. На пальцы, которые обхватывают гриф - уверенно, крепко, и я вспоминаю, как эти пальцы обхватывали мои бедра. Впивались. Сжимали.

Сглатываю. Отворачиваюсь, прокашлявшись. Я спятила. Клянусь, спятила. Снова хватаю гантель. Потому что руки некуда деть.

- Хейзел, - зовет он, и я поворачиваюсь к нему. И лучше бы не делала этого. Он за считанные секунды оказывается слишком близко. Полотенце на шее, грудь блестит от пота. От неожиданности гиря из рук выпадает, падает на пол, слегка задевая его пальцы на ногах. А вот это уже не специально.

Он отскакивает в сторону, хватаясь за стопу.

- Блин! - вылетает у меня. - Прости! Я не специально! Честно! На это раз... само вышло. Правда.

От абсурдности ситуации чуть не начинаю смеяться. Снова. Что за день с утра? Прикусываю нижнюю губу, чтобы не рассмеяться, и он это замечает.

- Ты меня сегодня убить решила? Сначала отравила, теперь пальцы придавила. Боюсь представить, что там дальше у тебя в планах.

- Ничего я не планирую. Сам виноват, что привел меня сюда. Я девушка в конце концов. Хрупкое создание, которое не привыкло такие тяжести поднимать.

- Хрупкое? - усмехается он. - Скорее железобетонное. Тащи лед, киллерша.

Сам ты железобетонный.

Иду на кухню. Открываю морозилку. Достаю лед, заворачиваю в полотенце. На секунду прижимаю к лицу, потому что щеки горят. Закрываю глаза. Дышу. Нужно успокоиться. Нужно вернуть контроль. Перестать смотреть на него, на его мышцы, на его шрам, на капли пота, на вены, на… всего Райана, черт возьми!

Возвращаюсь обратно. Он увлеченно что-то рассматривает в телефоне.

- На, - протягиваю ему лед.

Он берет его, не отрываясь от экрана телефона. Встает и уходит, бросив у двери:

- Свободна до вечера, киллерша.

Вот так просто отпускает. Даже не верится. Может, что-то случилось? Хотя... мне какая разница? Главное - я свободна. Аж до вечера. Класс!

*****

- Хейзел.

А ведь так хорошо отдыхала от него. Замираю у двери в спальню. Он вальяжно развалился на кресле. Во взгляде читаю очередное удовольствие. Что он задумал на этот раз?

- Так и будешь там стоять?

- Что ты задумал?

- Ничего. Против тебя разве кто-то осмелится что-то задумать? Я тебе подарок сделал. В знак извинений за свои прошлые косяки.

Он кивает на кровать, где я замечаю большую черную коробку. Что-то тут не чисто.

- Что там?

- Открой.

Подхожу к кровати. Смотрю на коробку. Черная, матовая, с серебряной лентой. Райан вдруг встает, и я вздрагиваю всем телом, на что он усмехается.

- Не собираюсь я тебя съесть. Расслабься.

Он идет к двери, закрывает ее, забирая ключ себе. Теперь это все куда страннее.

Смотрю на коробку. Потом на него. Потом снова на коробку. Он стоит у закрытой двери, скрестив руки, и смотрит на меня с этим своим выражением - спокойным и довольным.

- Почему дверь запер?

- Чтобы ты не сбежала, когда ее откроешь.

Вот это мне уже не нравится. Совсем не нравится. Руки замирают на ленте. Серебряная, прохладная, скользкая под пальцами. Тяну. Крышка поддается.

Внутри черная ткань. Мягкая, тонкая, сложенная аккуратно. Беру край, приподнимаю. И замираю.

Это еще, что за...

Это не одежда. Это… даже не знаю, как эту хрень назвать. Короткое, короче всего, что я видела в тех пакетах утром. Черное, гладкое, с открытыми боками и вырезом, который начинается где-то у горла и заканчивается… в общем, заканчивается очень низко. К каждой стороне пришиты тонкие ленты - завязки, которые, судя по всему, должны держать всю эту непонятную дичь на теле.

Под костюмом маска. Черная, бархатная, с ушками. Кошачья. Закрывает верхнюю часть лица, от переносицы до лба, оставляя открытыми глаза, щеки, губы.

И ошейник. Черный, тонкий, кожаный, с маленькой серебряной цепочкой и колокольчиком. Крошечным, звенящим при каждом движении.

Моментально захлопываю коробку.

- Нет, - говорю твердо.

- Ты еще не все видела.

- Я видела достаточно.

- Ты не видела, как это смотрится на тебе.

- Потому что я это не надену.

- Наденешь.

- Нет.

- Хейзел... Наденешь.