Страница 24 из 89
Я вздрагиваю, потому что рана вдруг дает о себе знать. Он считывает мою реакцию и бросает взгляд вниз. Но через секунду тут же поднимает его обратно к моему лицу, прижимаясь ко мне всем телом. Черт бы его побрал, даже ногой по его яйцам пустить не могу. Опять-таки из-за чертовой раны.
– Жестоко, не правда ли? – продолжает он тихо. – Тебя ни за что оклемили психопаткой, хотя ты и не сделала ничего плохого, просто не позволяла себя сломать. И впервые в жизни, наплевав на все, решила помочь однокласснице. Сделать добро, значения которого ты никогда не знала. И чем это закончилось? Ты спасла ее от буллинга, но эта тупица встала на защиту той, что гнобила ее и скинула всю вину на тебя. В итоге тебя из школы вычислили прямо в выпускном классе. Заперли дома, подальше от "нормальных" людей. Где ты потихоньку начала сходить с ума. Агрессия стала прогрессировать. Тебя даже к сестре не подпускали, чтобы ты ей не навредила. Но эта маленькая шестилетка сама начала таскаться в комнату к сестре. Бедная Хейзел каждый раз выпроваживала ее, потому что стоило родителям увидеть их вместе, как виноватой снова становилась Хейзел. И ее снова запирали в комнате. Что же подтолкнуло их отдать тебя в клинику тогда? Самая интересная часть.
– Хватит! Прекрати! Так нравится мучить меня?
– Мучить? Я пытаюсь вернуть настоящую Хейзел. А, чтобы ее вернуть, она должна все это помнить.
– Я помню! Каждую деталь прекрасно помню, так что отпусти!
– Нееет, Хейзел. Ты помнишь людей. Но предпочитаешь забыть все, что они с тобой сделали.
– Тебе какая разница? Это моя жизнь. Захочу – забуду, захочу – нет. Отпусти!
Одна его рука перемещается на мою шею. Не сжимая. Скорее удерживая, чтобы не сорвалась. А лицо приближается к моему. Медленно. Взгляд падает на мои губы, и я сжимаю зубы, чтобы в случае чего он не смог снова ворваться в мой рот своим долбаным языком.
Я чувствую, как под его ладонью бьется мой пульс – неровный, дерганый, как у загнанного зверя. И самое страшное, он это тоже чувствует. Читает меня, как открытую книгу, страницу за страницей, и каждое слово, каждый удар сердца только подтверждает его чертову теорию.
– Твоя жизнь, Хейзел, теперь моя. Полностью. А я не прощаю ошибок тем, кто лезет в нее. Рана кровит, – бросает он буднично, и так резко соскакивает с темы, что я зависаю, не сразу уловив смысл его слов. – Надо обработать.
Он отпускает мои руки и тянет футболку вверх.
– Пусти, – пробую убрать его руку, но он только выше ее поднимает, касаясь холодными пальцами кожи на месте раны. Мурашки моментально расползаются по телу.
– Не мешай. Я все равно ведь все видел. И не раз. А опробую на вкус, когда оклемаешься. Каждый сантиметр. А пока... наслаждайся свободой.